Москва-36 стр. 2
у меня несколько шапкозакидательское настроение. Казалось, что основное дело сделано: полосовые фильтры на основе операционных усилителей работали почти идеально, слоги синтезированного голоса на приёмной стороне воспринимались нетренированным оператором хорошо, на уровне девяносто пяти процентов. Проблема вылезла позднее, после майских праздников когда на столицу обрушилась нестерпимая тропическая жара.
Всё лето в Подмосковье лютовали лесные пожары, а воздух в самой Москве насытился дымом и гарью. Пришлось наглухо закрывать окна. Температура в лаборатории поднялась к тридцати градусам и тут полезли проблемы: операционники начали сильно дрейфовать, поплыли границы частот полосовых фильтров, из-за них уровень распознования сполз до шестидесяти процентов. Ничего трагичного в этом, конечно, не было, проблема могла быть решена вводом схемы автоподстройки нуля, но это усложнение и время (полевые испытания "Айфона" уже были назначены на август), которого хватило в обрез. Не повезло, так надеялся обойтись ручной подстройкой… Перед Первомаем был приглашён в ЛФТИ на торжественный запуск в эксплуатацию РВМ. Услышал много приятных слов о себе, особенно приятно их было услышать от Леонида Канторовича, молодого доктора наук из ЛГУ, почти моего сверстника, как выяснилось, основного "толкача" вычислительной машины.
— Алексей, ты не понимаешь, что ты сделал! — Хлопает он меня по плечу и счастливо смеётся. — Обращение матриц большой размерности- это ключ к численному решению систем линейных
уравнений. Ты знаешь сколько операций умножения и деления надо провести чтобы посчитать обратную матрицу размером всего лишь двадцать на двадцать?
Я отрицательно машу головой.
— Неважно, твоя машина при наладке посчитала её за два часа! — Эмоции переполняют Леонида. — А когда я отдавал эту работу в наш счётный отдел, то получил результат через две недели! Не знаю сколько уж чистого времени они там её считали, но это реальный факт! Два часа и две недели! И результаты совпали!
А зачем вы её вычисляли? В какой области науки это необходимо? — Пытаюсь понять причины такого энтузиазма Конторовича.
— В любой! Мотька Бронштейн думает, что только для его ядерной физики, так вот на самом деле это будет самым редко встречающимся применением обращёных матриц! — Усмехается он. — Задачи оптимального распределения ресурсов и планирования! Вот где нужны такие машины.
"Во те на… ну, думаю, будущему Нобелевскому лауреату виднее".
— Ничего путёвого из этой бандуры не выйдет, — возле нас остановился невысокий коренастый человек лет тридцати в начищенных до блеска сапогах, пахнущих дёгтем и доверительно подмигивает косым глазом. — я заглядывал в ейную нутрь, хилые там темштуки, которые щёлкают. Пару раз щёлк-щёлк и кирдык…
Канторович недоумённо смотрит вслед оппоненту, который подошёл к другой группе людей, возлавляемой Бронштейном.
— А кто это? — Спрашиваю я у подошедшего Бори Коломийца, кивая на человека в сапогах.
— Феропонт Шумилов, приняли вчера завхозом в лабораторию РВМ. Все втроём дружно смеёмся.
"Интересное имя… если с двумя р, то получается железный понт". "Интересное имя… если с двумя р, то получается железный понт. Переживём… Главное, чтобы спирт для протирки контактов не воровал".
Там же, тот же день, 12:00.
Солнце печёт нещадно. Большая группа военачальников прячется от его лучей под небольшим тентом, натянутым у входа в прицеп радиолокационной станции. Дверь, скользящая по направляющим как в железнодорожном купе, сдвинута в бок и можно видеть рабочее место оператора, сидящего спиной ко входу на крутящемся кресле и большой