Мост из пепла стр. 11
предложение убитого мученика получит дополнительные шансы на принятие. В последний момент, однако, я осознал, что мой расчет, моя жертва не позволят мне оставаться постоянно хладнокровным. Я был обязан дать вам столь длительное объяснение. Хотя предотвращать убийство уже слишком поздно. Да и нет необходимости. Я обладаю способностью манипулировать физиологией живущего, сводя ее в точку, где результат тот же, что и в результате остановки времени. Вот я и сделал это, чтобы дать вам объяснение, предоставить вам выбор.
— Выбор?
Незнакомец кивнул.
— Я могу использовать почти каждого. Почти…
— Понятно, — произнес Ван Дайн. — Я уже вижу, что моя смерть могла бы внести изменения… Но, в любом случае, кто вы?
Смуглолицый человек покачал головой.
— Сейчас просто не время рассказывать вам мою историю, потому что она длинней, чем вся история Земли. Что же до имени… Я утратил счет своим именам. Можно сказать, что я ранний эксперимент тех, что принесли сюда зло. Но прежде, чем они меня захватили, я сумел завладеть несколькими их ценностями. Периодически они делали попытки погубить меня и мою женщину, но им никогда не удавалось вырвать из нас наши жизни. На множестве путей они ставили передо мной дополнительные помехи, и долгие годы мы потратили на создание специальной защиты. То есть я… Я их враг! Вот и все. Этого вполне достаточно.
— Очень хорошо! — сказал Ван Дайн, выпрямляясь. Он снова оглядел город, повернулся, пересек крышу и осмотрел темную реку. — Очень хорошо.
Спустя некоторое время он обернулся назад и посмотрел на смуглолицего.
— Перенеси меня обратно, вниз.
Тот порылся в своей сумке и через мгновение протянул руку Ван Дайну. Они покинули крышу.
Спустившись, двое вошли в здание. Ван Дайн направился в зал Ассамблеи. Когда он оглянулся, чтобы сказать пару слов смуглолицему человеку, то обнаружил, что незнакомца больше нет.
Ван Дайн продолжал идти: вошел в зал, зашагал обратно вдоль того же прохода, который недавно покинул. Постоял возле человека с револьвером, изучая его искаженное лицо. Отметил положение пули — она значительно продвинулась за время его отсутствия. Затем, взойдя на подиум, Ван Дайн вновь обратился к аналою, на котором лежала, его речь.
Он собрал листки, взял их в руку. Потом взглянул на флаг Объединенных Наций — голубой, с белым кругом в центре. При этом ему показалось, что краешком глаза он уловил какое-то движение. Затем что-то его ударило, и мы
— он — я…
Повалившись грудью на аналой, он — мы — видит белый круг на голубом поле, а вокруг все еще растет смутный и…
Он — я…
Я… Я есть — я.
Я!
Я есть! Я есть! Я существую!..
…Он лежал там, едва дыша. Кровотечение остановилось.
Уже ночь, и женщина сотворила костер, укрыв мужчину шкурами зверей. Он очень замерз. Она принесла ему воды в широкой раковине. Я начинаю кое-что понимать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Ричард Гиз шел по холмам, стеком обезглавливая цветы. Нет более занятной выпуклости на нашей Земле, чем северный Нью-Мексико, тем более когда лето принимает его в объятия и вносит в наилучшую, ласковую пору. Но глаза Ричарда Гиза в тот день никакими декорациями не интересовались. Зрение его было обращено на него самого.
Спустившись в овраг, он следовал по нему до разветвления, где в