Может каждый стр. 11
понял он и приободрился. Всё знакомо, всё отработано.
Донеслась протяжная, без слов, песня. Серый оглянулся. Белой вереницей поднимались на холм девушки в чистых рубахах. Какой-то миг было так светло и красиво, что защемило сердце, и Серый успел понадеяться: именно этого эмоционального наполнения от него ждут.
Песня разошлась на несколько голосов – диковатой, чуждой гармонией. Приближаясь к идолу, девушки снимали венки из колосьев и исполняли с ними движения танца. Они двигались плавно и медленно, кружились, кланялись и пели, пели… Когда алое солнце наполовину скрылось за лесом, девушки бросили венки к подножию идола и одна за другой стащили через головы свои рубахи.
Серый прикусил губу.
Девушки исполняли священный обряд. Никто не смел смотреть на них в это время, но всё равно им стыдно было плясать обнажёнными, и двигались они уже не так красиво, как раньше. Их подвижные шаровидные глаза подёрнулись плёнкой, миножьи круглые пасти сжались, а пластины на головах – уши, гребни, рога? – опустились вниз и неловко подрагивали. Жесты бескостных пальцев тоже выражали неловкость.
Хоровод остановился. Прервалась песня. Девушки подняли руки, их пальцы-щупальца раскрылись, будто цветки. То, что на их телах напоминало торчащие рёбра, оказалось чем-то вроде жаберных крышек, и крышки приподнялись. Показалось розоватое пульсирующее нутро, укрытое слизью.
Серого затошнило.
Шёл обряд плодородия. Девушки предлагали себя идолу. Танец был непристойным, они смущались, но верили искренне и старались как могли. Они надеялись вызвать в духе полей вожделение, чтобы грядущая жатва стала богатой и подарила деревне полные закрома. Деревня выбрала самых красивых девушек.
«Это нечестно!» – громко подумал Серый. На душе сделалось скверно. Он не знал, кто и зачем создал такое задание, и не думал, что его мнение кого-то интересует, но творилась жестокая несправедливость и он в ней участвовал.
Не вина танцовщиц, что они принадлежали к другому биологическому виду… роду… классу. Зрелище могло вызвать у нормального человека только отвращение, но это не была вина девушек! Что теперь станет с деревней и её полями, если на нежный призыв божество урожая ответило – так?
Серый разозлился. «Джейд! – беззвучно гаркнул он. – Кто-нибудь!» Какого хрена они вписали его в такое?! Надо спрыгивать с этого поезда. Что ещё от него потребуется? Торопливо он окинул взглядом танцующих и постарался вызвать в себе если не симпатию к ним, то хотя бы сочувствие. Вроде удалось…
В следующий миг задача закрылась.
Серый помотал головой и стукнул кулаком по дивану. Злость не отпускала. Он ударил пальцем по пробелу, монитор ноута засветился: работа выполнена, перечислены деньги.
– Собаки полосатые, – вслух сказал Серый. – Ну как так можно.
Он не чувствовал усталости, но был рассержен и взвинчен, и поэтому не хотел сразу приниматься за следующее задание. Вдруг сорвёт злость ещё на ком-нибудь неповинном…
Потерев лоб, он встал и поплёлся за чаем. Забыл, что дверь заперта, пару раз в недоумении дёрнул ручку, вернулся за ключом, с усилием прокрутил его в старом замке.
…Джейд стояла посреди офиса, скрестив руки под грудью, и смотрела с укоризной.
– Я, между прочим, за чаем шёл, – мрачно сказал ей Серый.
– Увидеть меня ты хотел сильнее.
– Можно отказаться от неэтичных заданий?
– Что ты называешь неэтичным?
– Вот это, что сейчас было.