Мстительный дух стр. 4
который торчал на темени, словно племенной фетиш.
Они с Абаддоном были ветеранами, входили в Морниваль еще до того, как Галактика сошла с резьбы и рывком повернулась в другую сторону. Они проливали кровь на сотне миров во имя Императора и на многих сотнях других — во имя Магистра Войны.
И когда-то они смеялись, сражаясь.
Рядом со своими рекомендателями шагали двое новых членов Морниваля. Отраженный свет луны Двелла рисовал на их шлемах полумесяцы. Один из них известным воином, другой же — сержантом, который заработал себе репутацию во время катастрофы при падении Двелла.
Вдоводел Кибре командовал терминаторами-юстаэринцами. Один из людей Абаддона и истинный сын. Кибре был опытен и проверен в бою, но Граэль Ноктуа из Заколдованных был новичком в Легионе. Воин обладал разумом, похожим на стальной капкан, и Абаддон сравнивал его ум с неторопливым клинком.
С появлением Кибре на одну чашу Морниваля лег тяжкий груз гневливости. Аксиманд надеялся, что это уравновесится присутствием флегматичного Ноктуа. Благосклонность, которую Аксиманд проявлял к сержанту, вызывала у некоторых ворчание, однако Двелл заставил их всех умолкнуть.
Вместе с двумя новыми братьями Аксиманд и Абаддон шли к центральному залу Мавзолитики, откликаясь на зов Магистра Войны.
— Думаете, будет приказ о мобилизации? — спросил Ноктуа.
Как и всем им, ему не терпелось получить свободу. Война здесь давно закончилась, и, если не считать нескольких вылазок за пределы системы, основная масса Легиона оставалась на месте, пока примарх уединился с мертвыми.
— Возможно, — отозвался Аксиманд, которому не хотелось строить домыслов относительно мотивов Магистра Войны оставаться на Двелле. — Довольно скоро узнаем.
— Мы должны двигаться, — произнес Кибре. — война набирает обороты, а мы простаиваем в бездействии.
Абаддон остановился и упер руку в центр нагрудника Вдоводела.
— Думаешь, будто знаешь о ходе войны больше, чем твой примарх?
Кибре покачал головой.
— Конечно, нет. Я просто…
— Первый урок Морниваля, — сказал Аксиманд. — Никогда не решай за Луперкаля.
— Я за него и не решал, — огрызнулся Кибре.
— Хорошо, — произнес Аксиманд. — Значит, сегодня ты усвоил нечто важное. Может быть, Магистр Войны нашел то, что ему было нужно, а может и нет. Может быть, мы получим приказ о мобилизации, а может и нет.
Кибре кивнул. Аксиманд видел, как тот силится обуздать свой неуравновешенный нрав.
— Как скажешь, Маленький Гор. Расплавленное ядро Хтонии, что горит в каждом из нас, бурлит во мне сильнее, чем во всех остальных.
Аксиманд усмехнулся, хотя это прозвучало непривычно для него. Мышцы двигались под кожей слегка иначе.
— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — заметил он. — Просто не забывай, что пламя полезно, когда его контролируют.
— В большинстве случаев, — добавил Абаддон, и они двинулись дальше.
Они пересекали высокие сводчатые вестибюли с рухнувшими колоннами и залы с изрешеченными из болтеров фресками, где раньше было поле боя. Воздух гудел от вибрации зарытых генераторов и имел привкус, как в бальзамировочной мастерской. Между фресок, изображавших кобальтово-синих воинов Легиона, которых приветствовали гирляндами, на вмурованных пластинах были выложены сусальным золотом десятки тысяч имен.
Захороненные мертвецы Мавзолитики.
— Похоже на Проспект Славы и Скорби на «Духе», — сказал Аксиманд, указывая