Библиотека

Мученицы монастыря Святой Магдалины стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

который дала мне жизнь.

Это одеяние было последней ниточкой, связывавшей меня с моей несостоявшейся карьерой. И доказательством того, что все это когда-то было.

Когда я работал над предыдущим делом, мне предоставили дом в Хидден Вэлли. Используя любимую фразу лондонцев, можно сказать, что я жил на широкую ногу. Все закончилось катастрофой. Я вернулся в гостиницу «Бейли». Когда смотришь на миссис Бейли, то кажется, что она видела еще знаменитостей 1916 года. У нее была та чистая, свежая кожа, которую запатентовали монашки. В глазах — смесь мудрости и озорства. Разве существует более удачное сочетание? Как-то она мне сказала:

— Здесь всегда для вас будет комната.

Может быть, это и не признак изобилия, но это редкое богатство. Мою старую комнату занял ушедший в отставку судья. Он тоже был из старожилов города, ничего иного ему и не требовалось, чтобы здесь поселиться. Мне отвели мансарду. Мне там понравилось. Окно в крыше давало иллюзию света. Имелось все необходимое:

          душ

          чайник

          телефон

          телевизор.

Разобрал я вещи очень быстро. Снова у меня было только то, без чего не обойтись:

          старый костюм

          кожаная куртка

          предмет № 8234

          три пары джинсов

          ботинки «Бэлли»

          кроссовки.

И разумеется, мои книги.

И музыка:

          Джонни Дьюхан

          «Каубой Джанкиз»

          Джон Стюарт

          Вэн Моррисон.

* * *

Я построил дом и обнаружил — почему я так удивился? — что Торо был прав. Если человек строит сарай, этот сарай становится его тюрьмой. Гэри Полсен. «Паломничество на колесах» ~ ~ ~

В конце января, в понедельник, со мной случился алкогольный припадок. Ничего особенного. Но я снова оказался в больнице. Доктор склонился надо мной и сказал:

— Мистер Тейлор, вы хотя бы имеете представление, что с вами произошло?

— Нет.

— Следующий приступ вас убьет.

— Я буду осторожен.

Эскулап взглянул на мою карту, покачал головой и заметил:

— Тут не в осторожности дело. Вам нельзя пить.

Этот случай нагнал на меня страху. Выйдя из больницы, я не стал пить. Но такое со мной бывало уже тысячу раз. Рано или поздно страх улетучивается или я решаю: «А пошло оно все!» — и напиваюсь. Я погружался во все более глубокую депрессию. Невероятно трудно стало подниматься с постели. Ночью неведомое беспокойство заставляло меня пробуждаться практически каждый час. От обезвоживания я заставлял себя слезать с кровати и принимать душ. Еда меня не интересовала, но я пытался. Спросил себя: «Зачем беспокоиться?» Сбрил бороду и ужаснулся, увидев в зеркале свои ввалившиеся щеки. Но, черт возьми, зубы были просто великолепны.

Когда я занимался последним делом, меня навестили два братца. Если бы они жили в Америке, то считались бы отребьем. Здесь же они были «холостяками». В смысле, они сами предпочли такую долю. Они ненавидели всех, особенно цыган, которых здесь обзывали тинкерами. Я на них работал, на тинкеров. Я вернулся с похорон под мухой, держа в руке пакет с чипсами, — настоящая ирландская нирвана, или, как бы сказали радетели языка, «TirnanOg». Братцы засадили мне по зубам ломом. Долгие недели в кресле зубного врача — и у меня сияющая улыбка.

Я как-то слышал, что депрессию сравнивали с нахождением под толстым слоем мутной, дурно пахнущей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.