Мученицы монастыря Святой Магдалины стр. 60
Из всего этого я сделал один простой вывод.
Зачастую я веду себя как самая настоящая сволочь.
Когда я вернулся в гостиницу, то едва держался на ногах. Миссис Бейли, сидевшая за конторкой, сказала:
— Я видела сегодня Дана.
Разумеется, можно было ответить членораздельно, но я помахал рукой и направился к лестнице. Подумал: «Надо непременно поспать».
Открыв дверь, я увидел полный хаос. Комната была разнесена вдребезги. Книги разодраны и разбросаны по полу, постель перевернута, в матрасе большие дыры. Всюду раскидана порванная одежда. Из сломанного шкафа доносился сильный запах мочи. Занавески были засунуты в раковину.
Я закрыл дверь, чтобы привести мысли в порядок. Пробрался через разбросанные вещи и проверил пружины матраса. Пистолет исчез. Я еще раньше славно потрудился, приподняв одну доску в шкафу и спрятав там наркотики. Поднял доску и вздохнул с облегчением. Наркотики оказались на месте.
Схватив две таблетки, я проглотил их, ничем не запивая.
Пошел к раковине в поисках стакана. Он был разбит вдребезги. Я вывалил мокрую занавеску на пол. Я нагнул голову и попил из-под крана. Выпрямился, достал сигареты и закурил. Взглянул на груду тряпок. Господи, да хватит ли у меня сил начать все сначала? Потеря великолепного собрания книг едва не довела меня до слез. Книги были не просто порваны, изуродованы, вырваны из обложек. Крутом валялись обрывки этих обложек. Основа любого образования — Мертон, Чандлер, Йейтс.
Поэты, авторы детективов, романисты — все смешались в оргии разрушения. Мне едва ли придумать более удачную эпитафию для собственной жизни.
Кики, моя бывшая жена, пыталась обучить меня философии скоростным методом, заставить меня рассуждать.
Я протестовал:
— Мне меньше всего хочется думать. Как ты полагаешь, зачем существуют моря выпивки?
Она настаивала.
Разумеется, чего-то я нахватался. Я не могу уверенно произнести слово «Кьеркегор», но вот что я запомнил: чем больше отчаяния в жизни человека, тем больше этот человек способен видеть.
Если это правда, то теперь мое зрение должно быть воистину всеобъемлющим. Увы, ничего не может быть дальше от правды. Жалел ли я сам себя? Можете побиться об заклад.
Это, наряду с нытьем, мечтаниями и дерьмовой болтовней, алкоголик делает первоклассно.
Я поплелся вниз и обратился к миссис Бейли. Она мне тепло улыбнулась, и мое сердце упало. Я сказал:
— У меня неважные новости.
— А… только не говорите мне, что вы снова уезжаете в Лондон.
— Нет… нет… Моя комната разгромлена.
— Разгромлена?
— Все перевернуто… кто-то туда вломился. Все переломано.
— Щенки.
— Что?
— А… эти хулиганы, которых сейчас везде полно. Никакого уважения.
— Я заплачу за все, что сломано.
— Еще чего. Пусть платит страховое общество.
— Вы застрахованы?
— Нет. Но мне всегда хотелось произнести эту фразу.
МОНАСТЫРЬ СВЯТОЙ МАГДАЛИНЫ
Самым привычным звуком для прачечной был звук кашля. Как адский хор. Все девушки непрерывно курили. Это помогало им снять усталость и чувствовать себя взрослыми. Пар, наполнявший помещение, смешивался с никотином, вызывал сухой кашель, который, казалось, рвался из самой глубины отчаяния. Когда Люцифер слышала этот кашель, она начинала улыбаться, сама даже того не сознавая. Улыбка зарождалась в уголках ее глаз и распространялась дальше по мере продвижения монахини по помещению. Опустив головы, девушки пытались определить,