Мутанты стр. 136
Волков проснулся от заметного колебания, выглянул в часовой проем и метнулся к лестнице.
– Что, началось? – с любопытством спросил он. – А я вам говорил – рухнет!
Но и на сей раз башня устояла, ибо строили турки, а они умели возводить подобные сооружения и цемент не воровали. Однако вмурованная, закрепленная штырями дверь расшаталась и вылетела из проема. Привыкшая всюду вламываться, судебный пристав оттащила ее в сторону, подхватила сумку и преспокойно пошла по лестнице. Вовченко отступал, пока не оказался на смотровой площадке, откуда путь был единственным – по воздуху. И это обстоятельство несколько привело его в чувство. Тамару он встретил уже без прежнего страха, как начинающий фаталист, догадавшийся, что от судьбы не уйдешь.
А она поднялась в святилище и вдруг устало повалилась на диван:
– Измучил ты меня, Волков…
– Тамара Шалвовна, – уважительно сказал Шурка, – я Вовченко, вот мой паспорт…
Полез в карман рубашки, где обычно летом носил документы, и с удивлением вынул корочки свидетельства о браке. И так переполненный впечатлениями от прошедшей ночи, разум в этот миг не выдержал и отказал. В голове что-то обрушилось и посыпалось, словно стекляшки из разбитого калейдоскопа. А еще через мгновение он испытал некое покойное умиротворение. Тамара же взяла у него свидетельство, удостоверилась, что все выписано правильно, и убрала к себе в сумочку.
– Ну, теперь-то ты не станешь отказываться? – миролюбиво спросила она.
Шурка взглянул на нее незамутненным детским взором:
– От чего?
– Что ты мой законный муж, Волков Николай Семенович.
– Нет, – сказал он. – А вы кто?
– Мыкола! – одернула было Тамара, но, вглядевшись пристально, что-то заподозрила. – Ты пил ночью? Физиономия у тебя припухшая. И фингал под глазом… Пил или нет, говори?
– Не помню, – искренне признался Шурка.
Она достала из сумки четвертинку и судок с салатом, плеснула в стакан:
– Ладно, похмелись… Считай, мальчишник справлял… Ну, пей, чего?
Вовченко боязливо взял стакан, понюхал и отпрянул:
– Это что?
– Водка, не отрава! Поправь головку.
– Не буду. – Он брезгливо отодвинул стакан. – Какой ужасный запах…
– Гляди-ка, с чего это тебя отвратило? Перебрал, что ли?
– Не знаю...
– Какой-то ты квелый стал… Уж не влюбился ли? В Оксанку Дременко? Слухи тут доходили…
– Не знаю…
Тамара опять что-то заподозрила, но теперь уже не всматривалась, а стала ощупывать его, теребить за волосы и мять уши. Он безропотно повиновался и лишь увиливал, когда было щекотно.
– Не пойму, – сказала наконец. – На вид Волков, а на ощупь – так вроде и другой мужик… Ты кто в
самом деле?
– Не знаю…
Тамара как-то слегка съежилась и осмотрелась:
– Погоди… А что ты тут делаешь? Это же не твоя таможня! Я на нашей шторки повесила, и диван был другой. Почти новый, реквизированный… И это что?
Указала на рукомойник, привешенный в углу. Потом выглянула в проем, отшатнулась и уставилась на Вовченко. А тот сидел и блаженно улыбался, накручивая на палец волосы.
– Ага! Кажется, догадалась! – Она убрала судок с салатом и, слив водку в четвертинку, завернула пробку. – Вы с Волковым таможнями махнулись? Это он так вздумал провести меня? Спрятаться? Думал в заблуждение меня ввести? Свидетельство тебе всучил, а