Муха на крючке стр. 100
сказал:
— Как я теперь понимаю, ты имела в виду Мусина, которого увезли в больницу, не правда ли?
— Естественно. Ведь у меня в руках был его дневник.
— А Сестраков подумал, что ты говоришь про него.
— Он тогда, кстати, принимал ванну.
— Ну точно! «Он занят, — сказала ты, — и не сможет мне помешать покопаться в его вещах». Возможно, у Гены в вещах было что-то, его изобличающее. Какие-нибудь записи. Это мы позже уточним. Что ж, на воре, как говорится, и шапка горит. Слушаем дальше.
— Василиса! Ты снова собираешься взламывать чью-то квартиру? Скажи мне, кто он.
— Нет, Арсений, не скажу. Один раз я уже думала на Барсова, а он оказался пошлым развратником. Я должна все проверить сама. Давай встретимся вечером и тогда обо всем поговорим, хорошо ?
— Я знаю этого человека ?
— О нем — безусловно, знаешь. А видел ли когда — понятия не имею.
— Значит, это не Таланский. Уже легче.
— Вы что, подозревали меня?! — завопил Таланский, перекрывая голоса на пленке.
Кудесников растерялся, но Василиса тут же пришла ему на выручку:
— Это я, Алексей Степанович, выдвинула такую версию. Арсений меня высмеял, а в этом разговоре просто подколол. Это шутка такая, понимаете?
Таланский успокоился и даже слегка смутился.
— Итак, Василиса, я даю тебе время закончить розыски.
У меня тут тоже есть кое-какие наметки, так что будет чем заняться. Встречаемся в одиннадцать вечера в парке аттракционов, ну, в том, что неподалеку от твоего дома. Сегодня там праздник с фейерверками, так что все будет работать, сверкать и крутиться.
…Народу, уверяю тебя, там полно, так что не бойся. Ты знаешь, где детская карусель с танцующими лошадками? , — Конечно, знаю. Я на ней каталась сто раз.
Эти лошадки уже все потрескались. Но карусель никто не хочет реставрировать.
— Вот возле этой карусели меня и жди. В одиннадцать вечера, поняла?
— В одиннадцать вечера возле карусели с танцующими лошадками.
— Только ничего не перепутай, ради бога, и не опаздывай. Когда ведешь расследование, очень важно соблюдать график, поняла?
— Поняла-поняла. Надеюсь, я тебя удивлю.
— Надеюсь, я тебя тоже.
— Я поставил на то, что Сестраков прослушает запись еще до оговоренного нами срока и примчится тебя убивать. Я надеялся на то, что он не будет ни стрелять, ни резать тебя ножом.
Сама судьба подводила его к тому, что тебя нужно задушить леской.
— Но у него не было с собой лески! — вспомнила Василиса. — Он поднял леску, которой меня душил Мусин!
— У него была с собой леска, — возразил Кудесников. — Просто, когда он увидел леску Мусина, решил, что свою доставать нет надобности.
— Скорее всего, — вслух подумала Василиса, — Гена просто подслушивал под дверью, когда я с тобой разговаривала. Поэтому так быстро сориентировался. Наверное, он собирался приехать в парк заранее. Но когда мы встретились с ним в больнице, поступил более цинично — решил подвезти меня к месту убийства. Он не знал, что после его ухода из дома я позвонила Мочалко и назначила ему встречу получасом раньше на том же самом месте. Поэтому думал, что у него в запасе куча времени до твоего, Арсений, появления.
— Представь себе его изумление, когда на тебя напал Мусин!
— Кстати, а зачем он на меня напал?
— Ну как же?