Муж объелся груш стр. 125
поехала, а ветер развевал мои белокурые волосы, я была бы абсолютно счастлива. Вы спросите, как такое возможно, если волосы у меня серые и тусклые, в общем, отнюдь не белокурые. Но, отвечу я, могу я хоть в мечтах своих быть какой захочу. Высокой стройной блондинкой на ярко-красной машине. Какой конкретно? Вот тут начиналась вторая моя проблема. В машинах я не понимала ни черта.
– Куда ее поставить? – задумчиво смотрела на Люську ее подруга из отдела кадров – толстенькая женщина лет сорока пяти, в пушистой блузке и с мягкими, пухлыми ладонями. Она перебирала мои бумаги и напряженно думала. – К «Фордам»? Или, может, к «Мазде», но там новый паркетник пришел. На него мужики табунами идут, так что лучше там, где семейники. Вы в минивэнах разбираетесь?
– Что? В чем? – хлопала глазами я.
– Разбирается, – уверенно ответила за меня Люська. – Даш, а что, хороши паркетники? А то я тоже думаю вот поменять.
– Ты? – удивилась та. – А зачем тебе он, с ним на парковках вешалка.
– Так просто. Мужикам пыль в глаза пускать. А что, только им на дизелях кататься? – Люся капризно повела плечами и подняла пятую точку со стола. – Ну так могу я тебе девочку передать?
– Ладно, пусть документы несет. Поставим ее к Палычу, на «Форды». Только имей в виду, Палыч новеньких не любит. Гоняет. С ним надо осторожненько. Но зато у них продажи.
– Да. Любит народ «Форды».
– Народная марка. Не то что «Лендровер», – заметила Даша-кадровичка, подперев пухлой ладошкой подбородок.
– Ты про махиндру энд махиндру? – хихикнула Люська, продолжая общаться на каком-то птичьем языке.
– Про нее, родимую, – кивнула она. – Ну, покурим?
– Я не курю, – было ляпнула я, но Люська одернула меня взглядом и сказала:
– Так просто постоишь, попассивничаешь.
– Конечно, – согласилась я и, как хороший солдат, направилась за ними. Приняв порцию свежего дыма, девушки окончательно ударили по рукам, я была продана, дело сделано, и мы с чистой совестью отправились домой.
По дороге, испытывая неудобство от обилия невыясненных вопросов, я попыталась все-таки внести хоть какую-то ясность.
– Ты что, паркет менять будешь? – спросила я ее. Она на мой вопрос прореагировала спокойно, даже не задумалась.
– Зачем паркет? У нас нормальный ковролинчик, я его пару лет назад клала.
– Ну, ты говорила, что собираешься что-то менять. Паркетник…
– Что? – чуть не захлебнулась от удивления она. – Что ты сказала?
– Ты на дорогу смотри! – крикнула я, глядя, как впереди едущий грузовик приближается к нам со страшной скоростью. Люська охнула, ударила по тормозам и сдала чуть влево.
– Ты про какой паркетник?
– Ну, ламинатник там, линолеум, – развела руками я в полном молчании. Через секунду стало ясно, что молчание это мнимое, потому что подруга моя просто давится от смеха.
– Ну ты и лошара! – еле выдавила она, краснея от натуги.
– Ничего я не понимаю. Хоть объясни! – возмутилась я.
– Паркетник, ламинатник. Да тебе правда надо устраивать ликбез.
– Ну так устраивай, – обиженно пожала плечами я, но Люську было не унять.
– Слушай, а скажи, кроссоверы – это те, кто в кроссовках ходят, да? А седаны – это кто? У кого седина в бороду, бес в ребро? Я даже боюсь представить тогда, кто такие универсалы, – продолжая ржать, спрашивала она. Дома, уже чуть подуспокоившись, Люська рассказала мне