Библиотека

Муж объелся груш стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

от которого в моей семейке меня всегда старались напрочь оградить.

– Что скажешь? – смеясь, спросила меня Люська, семеня по снежной дорожке. – Стоит же все-таки хоть иногда выбираться из дома?

– Это точно, – улыбнулась я. И через несколько минут мы отряхивали сапоги, она – красивые, модные, я старые, нечищеные, отчего снова почувствовала укол стыда, в ее прихожей. В самом деле, что это со мной? Я никогда не была такой, меня такой не растили. Откуда этот дикий упадок сил?

– Итак, – ухмыльнулась Люська, – во-первых, поедим.

– Я не хочу.

– Кто тебя спросит, – пожала плечами она. – Будешь есть как миленькая. Моя мамашка тут пироги к моему прилету

навертела, что ж им пропадать, что ли?

– Пироги – это хорошо, – согласилась я.

– А во-вторых что? Надо выпить. Дома тебе хоть кто-то додумался стопку налить?

– Что ты! – усмехнулась я. – Как можно!

– Да уж, у твоих предков не забалуешь. Сейчас организуем. – И Люська развила бешеную активность, к которой подключила свою, как она говорила, мамашку, с которой они жили такой вот маленькой семьей. Отец Люськин бросил их, когда ей еще не было и пяти лет. Ушел к другой. Впрочем, иногда он с дочерью видится, деньги сует, но она не берет, смеется и говорит, что с ее работой она сама может ему помочь, сделать прибавку к пенсии. А он пусть лучше бы машину поменял наконец, сколько можно на такой помойке ездить. Она бы ему и скидку сделала, по-родственному. Но это Люська все больше прикалывается. Папа ее ездит на чем-то исключительно отечественном, произведенном в СССР, и машины из Люськиного салона ему уж точно не по карману.

А мамашку Люська любит больше всех. И мамашка у нее мировая, тетя Шура – тишайшая, ходит вокруг Люськи, не надышится, пироги печет, стирает, костюмы ей деловые наглаживает. А сейчас вокруг стола бегает, радостная, что дочка разлюбезная вернулась с лыж своих окаянных, целая и невредимая, ног не поломала на этих горах.

– Теть Шур, Люсь, куда вы так разогнались, – пыталась остановить их я, но было бесполезно. Стол покрылся колбасами и пирогами.

– Марусечка, что ж ты такая бледная? Сонечка спать не дает? Ох-ох, – запричитала Люськина мамашка. – Эх, девочки.

– Девочкам треба выпить, мам. Ты с нами?

– Ну, стопочку давай. Марусечка, может, тебе супчику? – суетилась тетя Шура.

– Нет, теть Шур, спасибо. Я не голодна.

– Ну, вздрогнули, – скомандовала Люся, и мы вздрогнули. Жар обжег горло и моментально распространился внутрь, обжег огнем, перехватив дыхание. Вообще-то я пила редко, бокал шампанского на Новый год, немного ликера с девчонками в клинике, если был повод. У Люськи тоже, если что, вина. По сути, это был второй или третий раз, когда я вот так залпом выпивала что-то крепкое, огнедышащее. Но еще раньше, чем дыхание ко мне вернулось, я отчетливо поняла, как Люська была права, что вытащила меня сюда, что влила в меня этого коньяка или что там. И что правильнее всего это повторить.

– Еще? – с пониманием уточнила Люська. – Между первой и второй перерывчик небольшой?

– Вы закусывайте, Машенька, берите колбаску.

– Нет, спасибо, – через еще не потушенный внутри пожар выдохнула я. И потом зачем-то заявила: – И вообще, мне бы похудеть.

– Для чего? Для этого кощея, будь он неладен? – возмутилась Люся. –

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.