Муж объелся груш стр. 203
лет ты был не со мной. Я ничего об этом не знаю. И вот еще что. Имей в виду, я не собираюсь ничего доказывать или делать какие-то дурацкие генетические тесты. И оправдываться ни в чем не буду. Либо я нужна тебе, либо нет. Мы все – я, Соня, этот ребенок. Решай сейчас. У тебя есть три минуты.
– Ты кошмарна.
– И у меня токсикоз, – добавила я. – А это страшно, поверь мне.
– Поверить тебе? – с каким-то странным выражением переспросил он. – А что ты думаешь об этом?
– О чем? – не поняла я.
– О нас.
– О нас я думаю только хорошее.
– Ты правда беременна?
– Уж в этом нет никаких сомнений.
– Правда от меня? – еще требовательнее посмотрел на меня он.
– Знаешь, если не от тебя, то только разве что от духа святого, – усмехнулась я.
– А ведь ты – Мария! – заметил он, прищурившись.
– Что ты, я просто Муся. И весь вопрос не в том, твой это ребенок или не твой. Он твой, и только время требуется, чтобы убедиться в этом. Вопрос в другом – нужен ли он тебе. И верь мне, это очень сложный вопрос, ведь он изменит всю твою жизнь. Возможно, это совсем не то, чего ты на самом деле хочешь.
– А чего же тогда я хочу?
– Вот это – счастье по верхам, голубоглазая девчонка в твоей постели и никакой прозы жизни. Обеды в кафе, немножко грусти и жалости к себе и бесконечная свобода.
– Интересно ты это видишь, – удивился он.
– У тебя осталась еще минута, – я деловито посмотрела на часы, постучала пальцем по циферблату. В голове так и рисовалась картина, как минута истекает, а Федор сидит, опустив голову и отведя глаза, и говорит:
– Это не для меня. Прости, но я не могу. Просто не могу. Даже если ты права, даже если случилось чудо… – И от этой перспективы мне захотелось вдруг что-то говорить, даже кричать, размахивать руками. Уговаривать, клясться, рисовать радужные перспективы. Но я молчала и ждала, глядя на стрелки моих стареньких часов. Секунды бежали быстро, и вот уже надо было отвечать за весь этот мой жалкий базар. Поднять глаза, жалко улыбнуться, похлопать его по плечу, пожелать удачи. Выйти и пойти домой, чтобы там отрыдать у мамы на груди, если она меня примет. Сделать аборт, пойти работать в регистратуру… Нет, только не это. Что там я ему говорила? Вопрос в том, чего ты хочешь? А чего хочу я? Пожалуй, я хочу оставаться собой, даже в этой ситуации. Сейчас я открою дверь, выйду из машины, доберусь до какого-нибудь кафе и позвоню Костику. Может быть, у него еще осталась для меня квартира. А там… там посмотрим.
– Что ж, удачи! Время вышло. – Я заставила себя поднять глаза, но жалкую улыбку решила отменить. Черт возьми, мне больно, к чему делать вид, что это не так. Я открыла дверь машины и вышла из нее. Федор сидел без движения, даже не повернувшись ко мне. Я вздохнула поглубже, зажмурилась и пошла прочь, не оборачиваясь и стараясь думать только о том, чтобы переставлять ноги. Топ-топ, топ-топ.
– Муся! Да стой же ты, сумасшедшая! – услышала я крик за своей спиной, а через секунду Федор уже схватил