Муж объелся груш стр. 206
И что он там, в этой своей Грузии, сидел страдал, что не может найти способов примириться с сыном. А тут я, со своим письмом. И со своим сыном. В общем, приехали они. Сколько было слез пролито, сколько слов сказано. Папа меня поначалу чуть не убил за такую самодеятельность. А потом мы с ним сидели и пили молодое дедушкино вино и мечтали, как поедем летом в гости к далекой неизвестной родне. А к чему враждовать? Чего нам делить? Уж лучше будем жить дружно, как коты Леопольды. И мед-пиво пить, и по усам пусть течет и в рот попадает. Кстати, мою Соньку этот вопрос очень волнует, как это – мед-пиво. То есть мед отдельно и пиво отдельно – это понятно. А вместе? Это ж гадость какая-то! И знаете, я с ней согласна. Что тут скажешь, устами младенца!..
Сабурово, 2010
Глава 1Что выросло – то выросло…Теплая осень кончилась очень быстро и, словно желая отомстить за теплый октябрь, сделала ноябрь особенно невыносимым. Ветер, дождь, нулевая температура, деревья, оголившиеся в один миг, – все это заставляло оставаться в квартирах, пить горячий чай или глинтвейн и вздыхать о такой еще неблизкой весне. Нам же с моим любовником холод был нипочем. Весь этот месяц мы только и стремились с улиц в теплые норы, нам было чем заняться. Мы могли бы заниматься этим хоть весь день и ночь напролет, но такие возможности предоставлялись нечасто. Таким стал сегодняшний день, мы ждали его больше двух недель. А теперь мы лежали на разложенном диване и ели вишни из банки. Воду слили в два высоких стакана, и я доставала вишни, просовывая в банку целую ладонь, так как его ладонь туда не помещалась. Я доставала вишню и клала ее ему в рот, а следующую ела сама, и под конец банки мы совершенно обожрались вишен и пожалели, что не додумались купить какой-то человеческой еды. Но… любовь – не любовь, а я все еще страдала дурью (по словам Федора), то есть сидела на этой своей диете, и покупать пельмени отказалась под страхом смерти.
– Будешь есть пельмени, когда меня бросишь, – категорически заявила я.
– А если не брошу? – предположил Федор так, чисто гипотетически.
– Бросишь-бросишь. Или я тебя брошу. Не будет же этот бред продолжаться вечно. А пока…
– А пока ты меня не бросила, не видать мне пельменей, – вздыхал он. – Так что ты хочешь?
– Что-нибудь легкое, – ответила я, и мы отправились в магазин. Предполагалось, что это вишневый компот, но на самом деле пить приторную воду было совершенно невозможно,
не понимаю, зачем мы вообще его купили. Да, я хотела чего-то свеженького, может быть, мандаринов, но только таких, которые бы хорошо чистились. Есть же такой сорт, у которого шкурка мандариновая вообще почти не прилегает к мякоти. Счищать ее – одно удовольствие, но в супермаркете около Федорова дома такого сорта не нашлось, а идти куда-то далеко не хотелось. Машину он оставил на стоянке, до которой тоже было нужно добираться минут десять, пешком из его пригорода не очень-то куда-то отправишься, вот мы и купили вместо мандаринов этот приторно-сладкий компот. Нет, вишни были очень даже ничего, а красную сладкую воду высосал Федя, отчего