Муж объелся груш стр. 39
прыгать я никуда и ни при каком раскладе не хотела.
– Может, сделать операцию по перемене пола? – вслух подумала я, вызвав этим общественный резонанс. И мама, и папа, сидящие тут же на кухне, встрепенулись, вынырнули из сериала и из-под газеты, вытаращились на меня.
– Ты о чем? С ума сошла? – первой отреагировала мама.
– Да нет, это я так. Слушай, мам, а если я захочу пойти на работу, ты меня отпустишь? Будешь с Соней сидеть?
– Работать? – удивился папа. – Зачем? Тебе чего-то не хватает?
– Вот именно, – кивнула я. – Мне чего-то не хватает.
– Чего же? – нахмурился он. – Денег вроде бы довольно.
– Не денег, – помотала головой я. – Мне, папа, жизни не хватает. Моей собственной жизни.
– Дочь, если ты засиделась дома, – вдруг проявил понимание он, – я поговорю с Георгием Павловичем, может быть, он снова тебя возьмет.
– Только не это! – даже вскочила на месте я, представив себе на секунду, как я возвращаюсь в свою клинику, уже ненавистную мне, снова принимаю звонки, делаю кофе и печатаю двумя пальцами. Снова пылюсь в этой приемной, без дела и без удовольствия. Жду у моря погоды. Нет, так в моей жизни ничего и никогда не поменяется.
– Ну, хочешь, я устрою тебя к нам, в Бурденко. Там, правда, это не так просто. Но я попробую, – решительно сказал отец, поднимаясь с места. Я вдруг испугалась, что сейчас опять я не сумею, не смогу объяснить, что именно я хочу и почему он, папа, ничем и никак не может мне помочь. И он опять ничего не услышит и все решит за меня, а я потом буду сидеть и лить слезы. Нет, хватит с меня слез.
– Я не хочу в Бурденко. Я не хочу, чтобы ты меня вообще куда-то устраивал. Я хочу просто заняться своей жизнью. Сама. Понимаешь?
– Нет, – честно ответил он. – Что это значит? Что ты подразумеваешь?
– Я хочу подумать о том, что я буду делать дальше. Сама. Хорошо?
– Да я разве на тебя давлю? – удивился отец.
Я усмехнулась. Нет, конечно, на меня никто не давит, никогда. Этого и не требуется. Я и так всегда ломаюсь с первого же дуновения ветра.
– Пап, ты просто пойми. Я должна хоть раз сделать что-то сама.
– Да пожалуйста, – обиженно всплеснул руками он. – Кто тебе мешает. Хочешь пойти на работу? Куда? Официанткой? Разносчиком пиццы?
– У меня есть диплом. Я что-то придумаю, – возмутилась я. – При чем тут пицца!
– Ты думаешь, это так легко – что-то найти? Ты же у нас домашняя девочка, ты ничего не знаешь ни о чем!
– Вот именно. Я ничего не знаю ни о чем. И если так будет продолжаться, то никогда ничего и не узнаю. Что тут такого? Я хочу сама решить, чем мне заниматься. Я не хочу работать секретарями в этих клиниках! Я хочу чем-то стать! Что тут плохого, папа? – кричала я, но папа, кажется, меня не слышал.
– Ты что, не понимаешь, что ты просто не сможешь сама справиться? Ты же сидишь дома на мои деньги, и так всегда и было. Если бы у тебя был нормальный муж! Но я за тебя отвечаю! – извергался он. – Хочешь самостоятельности? Да ты же и дня не продержишься. Вот скажи, куда ты