Муж объелся груш стр. 44
Тогда я перестала шутить в обществе его друзей, потому что, и это правда, шутила я часто глупо и не к месту. Я оставалась дома, чтобы ему не мешать, потому что ему не нравилось, как я выгляжу, как одеваюсь. И хотя я носила ту одежду, которую, как ему кажется, следовало, она все равно меня портила, или я ее, что даже более правильно.
– На тебя что ни надень, все или висит, или топорщится, – удивлялся Денис, когда я пыталась как-то приодеться.
– Просто у меня неправильная фигура, – защищалась я.
– Тебе надо похудеть. И не надевай платьев, если уж Бог не дал красивых ног. При таком маленьком росте тебе просто нельзя иметь такие бедра, – объяснял он. – И осанка, что у тебя со спиной? Ты горбишься, как карлик.
– Ты считаешь? Похудеть? Ладно, я попробую, – согласилась я, хотя даже не представляла, как это осуществить. Впрочем, делать ничего не пришлось. И вот по какой причине. Примерно после года нашего семейного и внесемейного счастья случилась со мной, так сказать, ситуация. Я бы ее назвала «ненарочное зачатие», потому что при всех прочих равных факторах иметь детей – это было последнее, что мне могло прийти в голову в тот момент. Наш брак висел на волоске, и я не то что о
ребенке не думала, я занималась только тем, чтобы этот волосок не накрылся медным тазом. Стояла, не шевелясь. А тут это.
– Что? Беременна? – с интересом отреагировал Денис. – Ты уверена?
– Не знаю, как это – считается? – полюбопытствовала я, протянув ему сразу три теста для определения проблем.
– Н-да, – почесал в затылке он. – А две полоски – это, значится, попал?!
– Куда попал? – смутилась я.
– Даже не знаю, – как-то легко отреагировал он. – Потянем ли мы? У меня на работе проблемы, сейчас не самое лучшее время. А тебе, если уж ты будешь это… ну…
– Рожать?
– Да. Придется с работы вообще уйти. На какое-то время.
– Это да, – пригорюнилась я, понимая, как не радует эта перспектива Дениса. Моя зарплата была ему как родная, он к ней привык, он с ней сжился, он любил ее, наверное, даже больше, чем меня. Я работала в одной частной клинике, где папа иногда практиковал, секретарем в приемной заведующего отделением. Оклад мой был не так чтобы очень велик, зато премии ничего.
– А ты говорила с мамой? – все еще мрачно-туманным голосом спросил он.
– С мамой? – удивилась я. У меня и в мыслях не возникло, что нужно было это сделать. Как вы себе это видите? При чем тут мама вообще? – А с чьей мамой я должна была говорить?
– Да уж не с твоей, – фыркнул он. Его отношения с моей мамой всегда были весьма специфичны. Он считал, что она, моя мама, и в подметки не годится его Ядвиге, хотя бы потому, что моя мама пошла на сделку с природой, выйдя замуж за… ну вы знаете за кого. За черного!!! Вах!!! А его мама растила его совсем одна и пожертвовала ради его, Денисочкиного, будущего своей личной жизнью. Все отдала материнству, ничем не попрекнула, хотя его отец и оставил ее, Ядвигу, одну в самом расцвете лет.
– А при чем тут наш ребенок и твоя мать?
– Или ты думаешь, что