Муза для темного мага стр. 41
прямой приказ: «Не вздумай подниматься на третий этаж!», но человеческий разум любит хитрить и выворачивать факты наизнанку.
Магические светильники заряжались дольше, чем обычно, как будто последние крохи магии выветрились из них давным-давно. Вот уже несколько месяцев, а то и лет их никто не трогал. Постепенно в коридоре становилось светлее. Здесь оказалось не так много дверей, и одна из них – двустворчатая, с натертой до блеска медной ручкой – невольно привлекла мое внимание. Когда-то за эту ручку брались так часто, что она до сих пор сияла.
Взялась и я – на удачу. Не иначе сработал рефлекс каждого студента: видишь что-то сверкающее – потри, и привалит везенье.
В академии было несколько таких счастливых местечек. В академическом сквере – статуя отца-основателя, луксура Барта Фара, с великолепным длинным, заметным издалека и блистающим даже в темноте носом. Кто-то шутил, что нос отца-основателя заменяет фонарь. Чтобы добраться до него, приходилось балансировать на спинке скамьи, ухватившись за ветку или за руку друга-однокашника, который решился прийти с тобой в безлунную ночь, чтобы получить у давно почившего мага благословение на высший балл.
Удачу на зачете также приносили львы, сидящие у центрального входа в главный корпус. У того, что слева, одаривал везеньем коготь на передней лапе, у того, что справа, – выступающий над губой клык.
Считалось, что выпускники, получив диплом и покидая стены академии навсегда, должны были подпрыгнуть и мазнуть пальцами по медной табличке, вмонтированной в арочный свод. Если дотянешься – тебя ждет отличная карьера. Девушкам допрыгнуть было непросто, поэтому им помогали парни: приподнимали за талию под звонкий хохот и одобрительные крики собравшихся зевак. Прекрасная традиция. Надеюсь, совсем скоро и я пройду под аркой, там, где до меня проходили сотни и сотни закончивших обучение магов.
Все это промелькнуло в сознании за секунду, и вот я не раздумывая уже схватилась за ручку. А дверь возьми да откройся.
Из темноты пахнуло легким ароматом трав и снадобий, как в лаборатории учебного корпуса, где будущие некроманты учились готовить зелья и эликсиры – многие из них даже применялись в целительстве. Такая уж эта профессия: жизнь и смерть ходят бок о бок.
В этот момент надо было развернуться и уйти. Вместо этого я нашарила на стене вытянутый светильник в форме свечи и зарядила его. Он тускло озарил пространство.
Я действительно находилась в лаборатории, вот только ею давно никто не пользовался. Даже эликсир гробовника луксур Таэр готовил на кухне. Флаконы, стоящие на стеклянных полках, покрылись пылью, и, когда я подняла один, на полке остался светлый кружок. И все бы ничего – подумаешь, преподаватель оборудовал рабочее место, а потом понял, что ему удобнее пользоваться академической лабораторией, вот и забросил – но выделялась одна странность.
На металлическом столе все было подготовлено для опыта. Вернее, так, будто кто-то начал опыт, но оставил его в процессе. Зажатые в тисках реторты и колбочки, соединенные стеклянными трубочками, давно погасшая спиртовка, щипчики и одна белая хлопчатобумажная перчатка.
Она притянула меня к себе будто магнитом. Не осознавая, что делаю, я взяла перчатку со стола и надела ее – она оказалась мне впору. Эта маленькая перчатка явно предназначалась для женской руки. Почему она только одна? И где