Муза для темного мага стр. 88
что самое неловкое, на пол выплеснулось содержимое – десятки карандашных набросков. Они разметались по полу, укрывая его пестрым ковром.
– Простите меня! – Я вскочила на ноги.
Ответа не последовало. Луксурия Вальрис, широко распахнув глаза, завороженно разглядывала рисунки. На каждом из них была она…
Вот юная девочка качается на качелях, подвешенных к ветке. Волосы развеваются от ветра, лицо запрокинуто навстречу солнцу.
Вот девочка-подросток наклонилась над цветком и бережно обнимает бутон двумя ладонями.
Вот прекрасная девушка готовится к первому выходу в свет. Волосы собраны в высокую прическу, на обнаженной шее тонкая нить жемчуга, глаза растерянные.
Вот дама в подвенечном платье…
Значит, такую тайну скрывал рабочий стол Рональда Ивинга. Когда никто его не видел, по ночам он, спрятавшись от всех, рисовал и рисовал лишь ее, свою единственную любовь. Не докучал ей своими чувствами, оберегал от ненужных волнений. Просто всегда был рядом, ничего не требуя взамен.
– Посмотрите! – воскликнула я, заметив на одном из карандашных набросков, где была изображена луксурия Вальрис в простом домашнем платье, такая уютная и милая, несколько строк.
Я узнала почерк, хотя призрак успел написать всего два слова: «Скажите ей».
Хозяйка дома протянула было руку, но отдернула ее.
– Я не могу…
– Прочитать вам?
– Да-да! Пожалуйста! – Луксурия Вальрис без сил опустилась на банкетку и прикусила нижнюю губу.
Даже у меня от волнения лист в пальцах ходил ходуном.
– Это стихотворение, – прошептала я. – Называется «К Элизе».
– Это я. Элиза – это я.
Я собралась с силами и прочитала вслух все, что было написано.
Как мне сказать тебе, что я люблю,Ведь немота мои сковала губы.Я каждый день и час благодарюЗа образ твой. Жаль, карандаш мой грубыйНе в силах передать моей любви.Пусть я умру.Но ты живи, живи…Живи, цвети, лети, мечтай и вдальИди походкой легкой, без печали.Иди светла, забыв про грусть, и знай,Что смерть меня совсем не огорчает.Ведь каждый день встречал с улыбкой я,И покидаю я его с мечтою,Что ты идешь. Идешь легка, светла…Я провожу тебя своей любовью.Луксурия Вальрис рыдала, больше не стесняясь слез. Мой темный маг, обычно такой отстраненный и невозмутимый, стоял рядом, положив ладонь ей на плечо, а потом вынул из кармана свой собственный носовой платок и вложил женщине в руки.
– Кэммин Ивинг хотел, чтобы вы были счастливы, – тихо сказал он. – Это стало бы лучшим способом почтить его память.
– Спасибо вам, – прошептала Элиза.
Она протянула бледную тонкую руку, и я вложила в нее послание Рональда – хозяйка тут же прижала лист к груди.
– Мне нужно побыть одной. – Луксурия Вальрис поднялась, но решительным жестом отмела мои попытки ей помочь. – Я справлюсь. Теперь я со всем справлюсь. Ах, Рон… Ты всегда думал только обо мне… Я исполню твою последнюю волю.
– Я соберу все рисунки и положу на стол, – сказала я. – А потом мы уйдем, не будем вас тревожить.
Мы остались в комнате одни. Я опустилась на корточки и начала складывать рисунки в стопку. Они разлетелись по всей комнате, некоторые упорхнули под софу и под шкаф. Луксур Таэр принялся помогать своими неловкими руками.
– Да перестаньте, мне не сложно!
Нет, ну правда, пока он один лист подцепит, я уже десять соберу. Но разве же этот невозможный человек когда-нибудь меня слушал?