Мужчина моих грез стр. 133
разговаривали друг с другом со все возрастающей легкостью, задавали друг другу вопросы о прошлом и без малейшего колебания отвечали на них.
Стали менее заметны, хотя и не исчезли совсем, его нотки превосходства. Девлин все еще был прежде всего герцогом, а не ее конюхом. Соответственно он больше не повышал на Меган голоса, а жена продолжала ставить его в тупик своими улыбками.
Они уживались друг с другом, но этого было не вполне достаточно.
Меган все еще не сказала мужу, что соврала насчет выкидыша, и надеялась убедить его, что сделала это ради него. Она никак не могла набраться духу сказать Девлину, что любит его. Не может же она вечно оставаться приятной, по крайней мере не все время, и следить за каждым своим словом, избегая споров. Так сдерживать свои эмоции не в ее характере.
— Я не верю, что все пойдет именно так, как ты спланировала, — говорила Тифани, радостно вышагивая по Гайд-парку рядом с Меган. Она только вчера прибыла в Лондон, близился день ее свадьбы.
— Ты получила своего герцога. Ты любишь его. Он тебя обожает.
— Два из трех не так уж плохо, Тифи.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что с чего ты взяла, будто он так же любит меня?
— Конечно любит, должен любить, ведь он женился на тебе, так ведь? — настаивала Тифани.
— Да, но не из-за большой привязанности или даже совсем не из-за привязанности. — Меган взглянула на озеро и неохотно добавила: — Я кое-что утаила от тебя в своем письме, Тифи. У меня будет ребенок.
— Но это же прекрасно!
— Да, теперь я согласна, но я вовсе не думала так, когда это обнаружила. Ведь тогда я еще не была замужем.
Тифани остановилась и воскликнула:
— Но Боже мой, не хочешь же ты сказать, что должна была выйти замуж?
Меган отвернулась, словно боясь встретиться с подругой глазами.
— Да.
— Не удивительно, что ты сомневаешься в его привязанности. Но несомненно он сказал тебе потом, что любит тебя?
— Ни разу.
— А что же он ответил, когда ты сказала, что любишь его?
— Но я ему этого не говорила.
— Что значит не говорила? Ты только что сказала мне это.
— Да, но ему я этого не говорила.
— Меган! Но почему же нет?
— Что касается письма к тебе, я не сообщила в нем и половины всего, что произошло, Тифи, — Меган сделала это теперь. Немного погодя она продолжала: — Теперь ты понимаешь, почему я не хотела принуждать его к признанию, особенно поскольку… Поскольку я так наслаждаюсь нашим необычным перемирием и не хочу, чтобы что-то его нарушило.
Щеки у Тифани стали такими же красными, как локоны Меган.
— Это действительно так здорово?
— Невероятно, — ответила Меган. Они продолжали прогуливаться, раскланиваясь время от времени с джентльменами, которые, проходя, снимали шляпу, и игнорируя тех, кто просто останавливался и глазел.
— Только не ожидай такой радости с первого раза, по крайней мере не во всем. Мужчины чувствуют все с первого раза, и если спросили бы меня, я бы сказала, что это чертовски несправедливо. Но таков уж наш удел, что мы ожидаем в страхе и неведении, но проходим при этом через боль.
— Моя горничная говорит, что боль была раздирающая. — Теперь
Тифани побледнела.