Мужчина – руководство по эксплуатации стр. 193
они, как в зеркале, находят отражение собственной утраты. Отражение собственной нехватки. И если нехватки в другом не чувствуется, любить его невозможно. Цезаря можно любить лишь постольку, поскольку у него есть эпилепсия, слабость и, если глубже, неизбежность смерти – как и у любого из нас.
Если бы все были бессмертны, если бы в сердцевине каждого не лежала невозможность, если бы мы были богами – мы бы не могли любить. Можно желать Цезаря как живого бога – но любить можно лишь смертного.
Поэтому любая любовь – это судьба смертных, обреченных существ. Любовь – это, собственно, и есть то, что возникает на месте нашей конечности и обреченности, нашей временности. На этом месте возникает «навсегда» любви: «Я буду любить тебя вечно. До гроба».
Глава 4Три причины любвиДВЕ ПОЗИЦИИВ этой главе мы закончим наш разговор о двух фундаментальных мужских позициях, которые определяют как самоощущение мужчины, так и отношение женщины к нему. Отец и Сын. Есть и Нет. Сила и Слабость. Обе эти позиции скрыто присутствуют в каждом мужчине: и та и другая одновременно. И без понимания этих позиций сложно что-либо прояснить в вопросе любви и желания.
В прошлой главе мы говорили о том, что Цезарь, видный мужчина в кризисе среднего возраста, нашел в Клеопатре. Клеопатра – это всплеск его уже угасающей потенции. А для Антония она, собственно, является невозможным жезлом самого Цезаря. Женщина самого Цезаря. Именно этим он в ней зачарован. Ему сознательно кажется, что, если он получит этот жезл, он сам займет место Цезаря. Но этот жезл навсегда является для него невозможным, а позиция Цезаря – запретной. «Я обречен всегда догонять, даже в смерти». Он всегда чувствует себя НЕ Цезарем.
И именно его невозможность, его нехватку, его обреченность Клеопатра в Антонии и любит.
БЫТЬ СОБОЙ ИЛИ БЫТЬ КЕМ-ТО ДРУГИМ?Можно дать три интерпретации любви Клеопатры к Антонию, как и любой другой любви.
Первая, очевидная, – любовь как жалость. Клеопатра любит его за его, как сказал бы Фрейд, «кастрацию». Она любит его за то, что у него нет.
Главная сознательная проблема Антония: «Ну почему я не Цезарь?» Вообще, многие из нас пытаются в своей жизни быть кем-то другим. Цезарь был Цезарем, хотя, конечно, у него, как и у любого реального человека, была нехватка: например, он чувствовал себя несостоятельным по сравнению с Александром и плакал у его гробницы. Но важно, что Цезарь при этом не пытался быть кем-то другим. Например, тем же Александром.
Он так и говорит Клеопатре: «Помоги мне просто быть собой. Если я не пойду из страха, я себя потеряю». Очевидно, предать себя для Цезаря хуже смерти. Подчиниться страху – значит потерять себя.
Антоний, напротив, не может быть Антонием, потому что он пытается играть в Цезаря. Но чем больше мы пытаемся быть кем-то другим, тем меньше у нас шансов стать собой , мы теряем себя в этой гонке и теряем почву под ногами.
И это неизбежно приводит нас к провалу.
Если Антоний пытается быть Цезарем , он в результате обречен всегда быть не-Цезарем . А мог бы быть Антонием.
Цезарь был на своем месте. А Антоний – нет. Цезарь живет в своем времени, а Антоний