Мужчины без женщин (сборник) стр. 105
погрузился. Да и откуда им знать? Я сам едва припоминаю. Как мне было тяжко, как ныло у меня в груди – придумал бы хоть кто-нибудь на свете прибор, способный быстро и точно измерить печаль. Получились бы результаты, которые можно сохранить. А если бы он еще был величиною с ладонь!.. Так думаю я каждый раз, когда проверяю давление в шинах.
И вот, в завершение всего она умерла. О чем я узнал из ночного звонка ее мужа. Я не знаю ни место, ни способ, ни цель, ни причину. Эм просто решилась, и рука ее не дрогнула. Она уходила из нашего реального мира (наверняка) очень тихо. И никакие матросы со всего света с их складными сладкими речами уже не спасут ее (как и не похитят тоже) из обители мертвых. Если прислушаться за полночь, наверняка и вы сможете расслышать, как вдалеке матросы поют свою поминальную песнь.
Мне кажется, с ее смертью я навеки потерял четырнадцатилетнего себя. Так из игры выводят номер бейсбольной команды – из моей жизни дочиста был устранен пласт «четырнадцать лет». Будто его упрятали в прочный сейф, заперли на мудреный замок и затопили на морском дне. Вряд ли дверцу сейфа откроют в ближайшие миллионы лет. Аммониты и латимерии – вот безмолвные охранники этого сейфа. Чудесный западный ветер полностью утих. А матросы всего света от чистого сердца оплакивают ее кончину. Антиматросы тоже.
Узнав о кончине Эм, я ощутил себя вторым одиноким мужчиной на свете. Самый одинокий – несомненно, ее муж. Это место я оставлю ему. Я не знаю, что он за человек. Сколько ему лет, чем занимается, а чем нет? Для меня он – совершенно чужой человек. Знаю только одно: у него низкий голос, но для меня это ровным счетом ничего не значит. Он матрос? Или он против матросов? Если второе, значит, мы с ним заодно. А если первое… я все равно ему сочувствую. И даже готов чем-нибудь помочь.
Но мне не следует сближаться с мужем моей прежней подруги. Имени его я не знаю, адреса – тоже. А может, он уже лишился и того, и другого? Ведь кто он? Самый одинокий мужчина на свете. На прогулке я сажусь на скамейку перед статуей единорога (которая стоит в парке, расположенном вдоль моего обычного маршрута). Глядя на холодящие струи фонтана, я думаю об этом человеке. И по-своему представляю, что значит быть самым одиноким мужчиной на свете. Что значит быть вторым одиноким мужчиной на свете, я уже знаю. А вот самым одиноким на свете – пока нет. Между вторым одиноким мужчиной на свете и самым одиноким мужчиной на свете – глубокая пропасть. Пожалуй. Причем не только глубокая, но и жутко широкая. Настолько, что из останков птиц, не долетевших с одного ее края до другого и упавших по пути, на дне пропасти сложилась высокая гора.
Однажды ты вдруг станешь «мужчинами без женщин». Этот день нагрянет к тебе внезапно, без малейшего предупреждения и подсказки, без предчувствия и внутреннего голоса, без стука, не откашлявшись. Поворачиваешь за угол и понимаешь, что ты уже там есть. А вернуться невозможно. Там, за поворотом, у тебя остался единственный для тебя мир. И в этом мире