Мужчины без женщин (сборник) стр. 141
ней целоваться, хоть ты и говоришь, что можно?
Китару какое-то время размышлял над моими словами. Затем сказал:
– Ведаешь, кали мне было гадоу пятнаццаць, я рэгулярна наведвау психатэрапеута: настайвали и прэдки и прэпады. У школе я нярэдка устраивау выхадки у таким плане. У тым смысле, што счытауся з адкланеннями. Хадзиць я хадзиу, тольки проку не ашчуциу. Психатэрапеут – звучыць крута, але па суци – яны усе прайдохи. Зделаюць рожу, бы цябе панимаюць, и сядзяць, паддакиваюць, навродзе таго, што слухаюць. Так и я магу!
– Ты и теперь ходишь?
– Так, але цяпер два раза у месяц. Тольки грошы на вецер выкидаць. Эрыка табе пра гэта гаварыла?
Я покачал головой.
– Вось скажы, што у маих думках неабычайнага? Тольки чэсна, а то я не разумею. Па мне, я усяго тольки раблю абсалютна абычныя вешчы абычными спосабами. Але пры гэтым чаму-та усе шчытаюць мяне чудаком.
– В общем-то, есть в тебе стороны, которые обычными не назовешь, – сказал я.
– Например, какие?
– Например, твой кансайский диалект – чересчур идеальный, что странно для токийца, овладевшего им самостоятельно.
Китару согласился:
– Так, у гэтым ты, пажалуй, прау.
– Это может нервировать обычных людей.
– Возможно.
– Люди с обычной нервной системой такого не терпят.
– Да, это уж точно.
– Но на мой взгляд, насколько я понимаю, пусть ты не совсем такой, как все, но при этом никому особо хлопот не доставляешь.
– Это сейчас.
– Ну и нормально, – сказал я. Возможно, тогда я немного злился (сам не знаю, на кого). И сам понимал, что говорю вызывающе. – И что в этом непозволительного? Если ты сейчас никому не доставляешь хлопот, так и нормально! И вообще, что мы можем знать сверх того, что происходит сейчас? Хочешь говорить на кансайском диалекте – говори сколько влезет! Не хочешь готовиться к поступлению – не готовься! Не хочешь запускать руку в трусы Эрике – не запускай! Это твоя жизнь! И ты можешь делать все, что хочется. И не нужно никого стесняться.
Китару в восхищении приоткрыл рот и пристально посмотрел на меня.
– Слухай, Танимура, а ты и напрауду класны чувак! Парой дажа круча абычнага.
– Что поделаешь, – сказал я, – характер такой.
– Именна! Змяниць характар невазможна. Именна гэта я и хачу им сказаць.
– Однако Эрика – хорошая девчонка, – сказал я. – Она всерьез беспокоится о тебе. Что бы ни случилось, лучше тебе ее не терять. Вторую такую не найдешь.
– Ведаю. Гэта я добра панимаю, – сказал Китару. – Тольки што ведаю, а толку…
– Один совет – не напролом, – посоветовал я.
Недели через две Китару забросил работу в кафе. В том смысле, что просто взял и перестал там появляться. О том, что он не выйдет на работу, никому не сообщил. В кафе был напряженный сезон, и хозяин, узнав и очень рассердившись, бранил его на чем свет стоит. Не пришел Китару и за недельным жалованием, которое ему причиталось. Хозяин спросил, не знаю ли я, как с ним связаться. Но я не знал. Ни его адреса, ни номера телефона. Знал только место, где находится его дом в городе Дэнъэн-Тёфу и домашний номер Эрики.
Китару ни словом не обмолвился, что собирается уходить с работы, и с тех пор ни разу не позвонил. Просто тихо исчез