Мужчины без женщин (сборник) стр. 163
прискорбием оплакиваю его кончину. Видимо, он был готов к тому, чтобы умирать, отказавшись от еды и мучаясь от голода. И физически, и морально муки куда нестерпимее, чем можно себе представить. Но вместе с тем, – какой бы ни была та женщина, – я в чем-то завидую его глубокому чувству, ради которого он решился свести свое существо к нулю. Если бы он захотел – продолжал бы прежнюю изощренную жизнь, сумел бы довести ее до совершенства. Мог бы флиртовать с несколькими подружками одновременно, пить ароматный пино-нуар, играть в гостиной на рояле «My Way» и наслаждаться амурными делами в разных уголках большого города. Несмотря на это, он влюбился так, что не мог ничего есть, открыл совершенно новый для себя мир, увидел невиданный ранее свет, а в результате обрек себя на путь смерти. Пользуясь словами Гото, «стремился к нулю». Какая жизнь стала для него в истинном смысле счастливой? Или же настоящей? Об этом я судить не могу. Судьба, постигшая доктора Токая с сентября по ноябрь, мне – как и юноше Гото – оставила уйму неизвестных.
Я продолжаю играть в сквош, но после кончины Токая переехал и поэтому тоже сменил спортивный зал. В новом месте стараюсь выбирать партнеров из инструкторов. Приходится доплачивать, но мне, если можно так выразиться,
спокойнее. Ракетку, подарок Токая, почти не использую. Хотя бы потому, что она для меня слишком легкая. И стоит мне ощутить в руке эту легкость, как перед глазами непременно всплывает его истощенная фигура.
Стоит пошевелиться ее сердцу, и мое ему вторит. Будто две лодки на одном канате. И захочешь разрубить, да подходящего ножа нигде нет.
Теперь мы понимаем – он привязался к неверной лодке. Но разве можно это утверждать так просто? Сдается мне, примерно так же, как та женщина лгала с помощью (возможно) независимого органа, доктор Токай – конечно, в другом смысле – любил, тоже при помощи своего независимого органа. То было неуправляемое, неподдающееся его собственной воле воздействие. Услышав от меня об этих событиях, вы легко можете скривиться с понимающим видом. Но если бы не вмешательство органа, способного подтолкнуть наши жизни к вершинам или же сбросить на самое дно, заставить сомневаться или грезить радужными мечтами, временами водить по грани смерти, наша жизнь наверняка стала бы пресной и блеклой. Или закончилась простым каскадом изощренных трюков.
О чем думал, что представлял себе Токай на краю выбранной им по своей воле смерти, конечно, не узнать. Но как бы сильно он ни мучился, в последний момент, пусть на короткое время, смог прийти в сознание, которого хватило, чтобы завещать мне ракетку, которой он не успел попользоваться сам. Может, он хотел тем самым что-то сказать. Может, в свои последние минуты он нашел ответ на вопрос: «Что я собой представляю?» И захотел мне это сообщить. Кто знает?
ШахразадаПосле каждого соития с Хаба́рой она рассказывала ему увлекательную, загадочную историю. Совсем как Шахразада из «Тысячи и одной ночи». Разумеется, отрубать ей, как в сказке, с рассветом голову Хабара не собирался (да и она, собственно, до утра ни разу у него и не осталась). Просто она так хотела и рассказывала ему разные истории – вероятно, старалась скрасить бытие Хабары, вынужденного