Мужчины без женщин (сборник) стр. 182
музыку, читал книги, которые давно хотел прочесть. Как впитывает дождевые капли сухая земля, Кино абсолютно естественно впитывал одиночество и тишину. Часто ставил пластинки с сольными записями Арта Тейтэма, чья музыка как раз соответствовала его уединенности.
Он почему-то не испытывал ни злобы, ни ненависти к бывшей жене, к предателю-сослуживцу, который с ней спал. Несомненно, он был потрясен и первое время не знал, как ему быть, но вскоре смирился. Ведь все к тому и шло. Чего он добился в жизни, каких успехов достиг? Кого смог осчастливить? Был ли счастлив сам? Кино все никак не мог решить для себя, каким должно быть оно, его счастье? Он также не мог отчетливо чувствовать ни боль, ни гнев, ни разочарование, ни покорность судьбе. Его бы хватило только на то, чтобы найти бухту, где его утратившая глубину и значимость душа могла бы бросить якорь, покуда совсем не пропала. И воплощением этой потребности стал маленький бар «Кино» в глубине проулка. Место, которому (впоследствии) суждено было стать на удивление приятным.
Опередив людей, первой ощутила уют «Кино» серая бездомная кошка – молодая, с красивым и длинным хвостом. Ей приглянулась декоративная полка в углу бара, в ее глубине она спала, свернувшись в клубок. Кино старался ей не мешать и только раз в день давал поесть да менял воду в миске. Ничего другого не делал. Разве что смастерил для нее дверку, чтобы кошка могла свободно ходить на улицу и обратно. Но кошке понравилось ходить за человеком в большую дверь.
Кто знает, может, кошка принесла с собой удачу. Вскоре понемногу в бар «Кино» стали заглядывать клиенты. Одинокий домик в глубине проулка, маленькая неприметная вывеска, видавшая виды прекрасная ива, молчаливый хозяин средних лет, старые пластинки под иглой проигрывателя, легкая закуска дня из одного-двух блюд, вальяжная серая кошка в углу. Кому такое нравилось, стали захаживать часто, а бывало и друзей приводили. Процветанием не назовешь, а вот на аренду выручки стало хватать. Для Кино уже этого было вполне достаточно.
Молодой человек с прической монаха наведываться в бар начал месяца через два после открытия. И до того, как Кино узнал его имя, прошло еще месяца два. Звали его Камита. Имя из двух иероглифов: «божество» и «поле». «Камита. Никак не Канда», – сказал мужчина, но говорил он это не Кино.
В тот день шел дождь. Такой, что впору задуматься, стоит брать с собой зонтик или нет. В баре сидели Камита и два приятеля в темных костюмах. Часы показывали половину восьмого. Камита по обыкновению пил виски с водой и читал книгу у дальнего конца стойки. Парочка сидела за столом и наслаждалась вином «О-Медок». На пороге бара они вынули из бумажного пакета бутылку и спросили разрешение выпить ее здесь, пообещав пять тысяч иен «за пробку». Прежде никто о таком не просил, но отказать повода не было, и Кино согласился. Он вынул пробку и поставил два бокала. Принес блюдце с орешками. Вот и все обслуживание. Правда, те двое крепко смолили и тем сразу не понравились хозяину заведения, не переносившему дым. Бар пустовал, и Кино, сев на стул, слушал пластинку Коулмена Хокинза с песней «Joshua Fit the Battle of Jericho». Соло на басу Мэйджора