Мужчины без женщин (сборник) стр. 29
Музеем изящных искусств Нэдзу. Там бессменно работал молчаливый бармен лет сорока, а на подставке в углу спала, свернувшись в калачик, кошка. Похоже, бездомной прибилась к этому бару. На вертушке играла пластинка старого джаза. Друзьям понравилась атмосфера этого бара, и они уже бывали здесь. В дни их встреч на удивление часто портилась погода. Вот и в тот день к вечеру зарядил мелкий дождь.
– Она действительно была прекрасной женщиной, – сказал Такацуки, глядя на свои руки, лежавшие на столе, – красивые для мужчины его лет, без видимых морщин и тщательно ухоженные. – Наверняка вы были счастливы встретить такую женщину и прожить вместе с нею столько лет?
– Да, конечно, – ответил Кафуку. – Как вы и говорите, думаю, я был с ней счастлив. Но от этого счастья порою на душе кошки скребли.
– Вы это о чем?
Подняв бокал, Кафуку гонял по нему крупные куски льда.
– От одной мысли, что я ее когда-нибудь потеряю, ныло сердце.
– Да, мне такое настроение знакомо.
– Вы о чем? – поинтересовался Кафуку.
– Ну… – начал было Такацуки, подыскивая слова, – …о том, как тяжко потерять такого замечательного человека, как она.
– Вы это абстрактно?
– Да, – ответил Такацуки и закивал, как бы уверяя самого себя. – Не более чем предположение.
Кафуку некоторое время молчал, оттягивая паузу как можно дольше, до предела. А затем сказал:
– Но в конце концов я жену потерял. Причем терял постепенно, еще с тех пор, как она была жива, а в завершение лишился ее всей, без остатка. Так вот медленно пожираемый ржавчиной остов лодки в одночасье уносит в море набежавшей волной. Понимаете, о чем я?
– Надеюсь, да.
«Да нет, как же, тебе такое невдомек», – подумал Кафуку в сердцах, а вслух сказал:
– И горше всего то, что мне, если честно, не удалось распознать в ней нечто по меньшей мере очень важное. И теперь, когда ее больше нет, это нечто навеки останется тайной. Как маленький прочный сундук, погребенный на дне глубокого моря. Когда думаю об этом, становится тоскливо.
Такацуки на время задумался и вскоре сказал:
– Кафуку-сан, вы считаете, мы можем кого-то понять досконально? Пусть даже любим его всем сердцем…
На это Кафуку ответил:
– Мы прожили душа в душу почти двадцать лет. У нас были тесные супружеские узы, и потому я думал, что мы друзья, которые могут друг другу доверять. Но в действительности так, возможно, не было. Как бы это сказать… возможно, меня подвело некое слепое пятно.
– Слепое пятно? – переспросил Такацуки.
– …из-за которого я не замечал в ней чего-то очень важного. Даже не так – я смотрел во все глаза, но на самом же деле ничего не было видно.
Такацуки некоторое время сидел, покусывая губы, затем осушил бокал и заказал еще порцию.
– Как я вас понимаю! – сказал он.
Кафуку пристально смотрел в глаза Такацуки. Тот в ответ бросил на него краткий взгляд, но затем отвел глаза.
– Понимаете? Вы о чем это? – тихо спросил Кафуку.
Бармен принес свежую порцию виски со льдом и заменил разбухшие от влаги картонные подставки. Кафуку дождался, когда он уйдет, и повторил вопрос.
Такацуки подыскивал ответ. Во взгляде его читалось легкое смятение, и это не ускользнуло от собеседника: Кафуку предположил, что его одолевает острое желание в чем-то