Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

прежней жизни. Признаться, за восемнадцать лет вспомнить было нечего, кроме череды постыдных в большинстве своем событий. Нет, я вовсе не бахвалюсь, по правде говоря, мне даже не хочется об этом вспоминать. Чем больше я думал тогда, тем противнее сам себе становился. Конечно, у меня были и приятные воспоминания. Светлые, так сказать, пятна. Это правда. Однако куда чаще мне приходилось краснеть за свои проступки и стоять, понурив голову. То, как я жил до сих пор, о чем помышлял, если задуматься, было настолько заурядно и беспредельно трагично, что об этом лучше и не вспоминать. Сплошь мещанский хлам, никакого воображения. И мне хотелось собрать это все в кучу и засунуть в самую глубь большого выдвижного ящика. Или же сжечь все дотла (и посмотреть, какой повалит дым). Во всяком случае, я хотел оставить все это позади и начать новую жизнь в Токио с чистого листа. Испробовать новые для себя возможности. И этот отказ от кансайского диалекта, приобщение к новому языку были для меня практическим (да и символическим) средством. В конце концов, язык, на котором мы говорим, формирует нас как людей. Во всяком случае, восемнадцатилетнему мне представлялось именно так.

– Стыдна? Што у гэтым такога стыднага? – спросил у меня Китару.

– Да много чего.

– Ты что, с родственниками не ладишь?

– Нет, с семьей у меня лады, – ответил я. – Но все равно стыдно. Стыдно уже оттого, что нахожусь рядом с ними.

– Странный ты якой-та, – сказал Китару. – Што стыднага у тым, што ты находзишься у кругу сямьи? Мне так са сваими очань дажа весела.

Я молчал. Я не мог ему объяснить. Спроси, чем меня не устраивает кремовая «Тойота-Королла», и мне будет нечего ответить. Просто дорога у нас перед домом узкая, а родители не хотели тратить деньги на новый фасад, только и всего.

– Маи прэдки чуць не кожны дзень праядаюць плеш, чаму я дрэнна вучуся. Гэта, канешна, дастае, але што рабиць – такая у их работа, павучаць сваих дзяцей. Стараюся аднасицца да их натацый спакойна.

– Ты такой беззаботный, – восхищенно сказал я.

– У тебя подружка есть? – поинтересовался Китару.

– Сейчас нет.

– А раньше была?

– До недавней поры.

– Расстались?

– Ага, – ответил я.

– А чаму?

– Долгая история. Сейчас не хочу об этом.

– Тоже из Асии? – спросил Китару.

– Нет, не из Асии. Она жила в Сюкугава. Это рядом.

– И как, она тебе давала?

Я покачал головой:

– В том-то и дело, что не совсем.

– Расталися з-за гэтага?

Я немного подумал:

– Из-за этого тоже.

– А да гэтага усё дазваляла?

– Да, почти до упора.

– А канкрэтна дакудава?

– Давай не будем об этом, – сказал я.

– За гэта табе тожа стыдна?

– Да, – ответил я. Еще одно, о чем я не хотел вспоминать.

– Да ты тожа, гляджу, сабе на вуме, – как бы сочувственно сказал Китару.

Впервые я услышал тот странный текст к «Yesterday», который он напевал, в ванной у него дома на Дэнъэн-Тёфу. Сам дом был не такой уж и развалюхой, как он говорил, и совсем не на отшибе. Обычный дом в обычном районе. Старый, но больше моего в Асии. Хотя без всякого лоска. К слову, во дворе стоял темно-синий «Гольф» предыдущей модели. Возвращаясь домой, Китару первым делом принимал ванну: забирался

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.