Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 39

Размер шрифта
-
+
Тема

усё добра, але не для нас. Як бы гэта табе абъясниць, – сказал Китару. – Напрымер, кали мастурбуешь, прадстауляешь якую-нибудзь рэальную дзяучыну, так?

– Ну да, в общем-то.

– Але я никак не магу прадставиць Эрыку. Бо счытаю, што так паступаць няльзя. И у такия минуты прадстауляю якую-нибудзь другую. Хай яна мне асоба не нравицца. Як шчытаешь?

Я немного подумал, но никакого вывода так и не сделал. Откуда мне знать, как там онанируют другие. В себе разобраться бы.

– Как бы там ни было, один раз попробуем встретиться втроем, – подвел итог Китару. – А там посмотрим.

В воскресный день мы встретились после полудня в кафе рядом со станцией Дэнъэн-Тёфу: я, Китару и его подруга – Эрика Курия. Она была такого же роста, как Китару, загорелая, в белой, хорошо выглаженной блузке с коротким рукавом и темно-синей мини-юбке. Вылитая примерная и благовоспитанная студентка откуда-нибудь из Центра Токио. Такая же красивая, как на той фотографии, что я видел у Китару. Но вживую меня больше привлекло не ее лицо, а бившая из нее искренняя жизненная энергия. Она во всем казалась полной противоположностью Китару с его вроде бы точеной фигурой.

Китару представил нас.

– Хорошо, что у Аки появился друг, – сразу сказала Эрика Курия. Имя Китару было Акиёси. Но на всем свете его называла Аки только она.

– Таки у мяне характар. Сяброу – хоць адбауляй, – сказал Китару.

– Враки, – спокойно прервала его Эрика Курия и обратилась ко мне: – Ты сам видишь, что он за фрукт. Кто с таким будет дружить? Родом из Токио, а говорит лишь на кансайском диалекте. Как откроет рот – сразу цепляет разговорами о бейсболе и этюдах сёги. Такому отщепенцу с нормальными людьми не по пути.

– Знаишь, гэты малы тожа порядачна чудакаваты, – парировал Китару, показывая на меня. – Родам з Асии, а гаварыць, як закаранелы такиец.

– Ну, как раз это, в принципе, нормально, – ответила она. – По крайней мере, по сравнению с обратным.

– Эй, паастарожней! А то папахивае культурнай дыскрыминацыяй! Разве культура – ня раунапрауная? Или ты хочаш сказаць, што такийски дыялект круча кансайского?

– Возможно, она и равноправна, но со времен Реставрации Мэйдзи, если ты помнишь, токийская речь легла в основу японского языка, – сказала Эрика Курия. – Как доказательство: перевода «Фрэнни и Зуи» Сэлинджера на кансайский ведь не существует?

– Кали перавядуць, я канешна куплю.

Я тоже подумал, что купил бы, но промолчал, посчитав, что лучше придержать язык.

– Во всяком случае, это общепризнанные факты, – сказала она. – Просто твои мозги переполнены странными идефиксами.

– Што ты гэтым хочашь сказаць? Якия такия странныя прыстрасция? Па мне, дык культурная дыскрыминацыя куды больш шкоднае прыстрасце, – сказал Китару.

Эрика благоразумно уклонилась от этого спорного вопроса и предпочла сменить тему.

– В моем теннисном клубе тоже есть девочка из Асии, – сказала она, повернувшись ко мне. – Эйко Сакураи. Знаешь ее?

– Знаю, – ответил я. Эйко Сакураи. Такая неуклюжая каланча с носом причудливой формы. Ее папаша заведует большим гольф-клубом. Воображала с неприятным характером. К тому же – плоская. А вот в теннис играет хорошо и часто выступала на соревнованиях. С кем-кем, а с ней я бы точно не хотел больше видеться.

– Танимура – прыкольны хлапец, вось тольки зараз без падрушки, – сказал Китару, обернувшись к Эрике.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.