Мужчины без женщин (сборник) стр. 45
подробностях. О фильме Вуди Аллена (вплоть до особенностей сюжета), об ужине (сколько заплатили, разделили счет пополам или нет), об ее внешнем виде (белое платье из хлопка, волосы уложены наверх), какое было на ней белье (откуда мне знать), о чем говорили. О ее «пробных» свиданиях со старшекурсником я, разумеется, умолчал. Про сон о ледяной луне тоже говорить не стал.
– Дагаварылися на следуюшчы раз?
– Нет, просто расстались.
– Чаго? Яна ж табе понравилася?
– Да, она очень красивая. Но это не может длиться бесконечно. Она ведь твоя подруга, нет? Ну как я могу с ней целоваться, хоть ты и говоришь, что можно?
Китару какое-то время размышлял над моими словами. Затем сказал:
– Ведаешь, кали мне было гадоу пятнаццаць, я рэгулярна наведвау психатэрапеута: настайвали и прэдки и прэпады. У школе я нярэдка устраивау выхадки у таким плане. У тым смысле, што счытауся з адкланеннями. Хадзиць я хадзиу, тольки проку не ашчуциу. Психатэрапеут – звучыць крута, але па суци – яны усе прайдохи. Зделаюць рожу, бы цябе панимаюць, и сядзяць, паддакиваюць, навродзе таго, што слухаюць. Так и я магу!
– Ты и теперь ходишь?
– Так, але цяпер два раза у месяц. Тольки грошы на вецер выкидаць. Эрыка табе пра гэта гаварыла?
Я покачал головой.
– Вось скажы, што у маих думках неабычайнага? Тольки чэсна, а то я не разумею. Па мне, я усяго тольки раблю абсалютна абычныя вешчы абычными спосабами. Але пры гэтым чаму-та усе шчытаюць мяне чудаком.
– В общем-то, есть в тебе стороны, которые обычными не назовешь, – сказал я.
– Например, какие?
– Например, твой кансайский диалект – чересчур идеальный, что странно для токийца, овладевшего им самостоятельно.
Китару согласился:
– Так, у гэтым ты, пажалуй, прау.
– Это может нервировать обычных людей.
– Возможно.
– Люди с обычной нервной системой такого не терпят.
– Да, это уж точно.
– Но на мой взгляд, насколько я понимаю, пусть ты не совсем такой, как все, но при этом никому особо хлопот не доставляешь.
– Это сейчас.
– Ну и нормально, – сказал я. Возможно, тогда я немного злился (сам не знаю, на кого). И сам понимал, что говорю вызывающе. – И что в этом непозволительного? Если ты сейчас никому не доставляешь хлопот, так и нормально! И вообще, что мы можем знать сверх того, что происходит сейчас? Хочешь говорить на кансайском диалекте – говори сколько влезет! Не хочешь готовиться к поступлению – не готовься! Не хочешь запускать руку в трусы Эрике – не запускай! Это твоя жизнь! И ты можешь делать все, что хочется. И не нужно никого стесняться.
Китару в восхищении приоткрыл
рот и пристально посмотрел на меня.
– Слухай, Танимура, а ты и напрауду класны чувак! Парой дажа круча абычнага.
– Что поделаешь, – сказал я, – характер такой.
– Именна! Змяниць характар невазможна. Именна гэта я и хачу им сказаць.
– Однако Эрика – хорошая девчонка, – сказал я. – Она всерьез беспокоится о тебе. Что бы ни случилось, лучше тебе ее не терять. Вторую такую не найдешь.
– Ведаю. Гэта я добра панимаю, – сказал Китару. – Тольки што ведаю, а толку…
– Один совет – не напролом, – посоветовал я.
Недели через две Китару забросил работу в кафе. В том смысле, что просто взял и перестал там появляться. О том, что