Мужчины без женщин (сборник) стр. 64
мумию, выполз на поверхность земли. Жуткие вещи я сейчас говорю. Но именно это я тогда почувствовал. Душа отлетела без какой-либо надежды вернуться. И только органы тела, не сдаваясь, работали сами по себе. Такое вот ощущение.
Секретарь несколько раз кивнул.
– Извините, похоже, я отнимаю ваше время. Постараюсь быть кратким и объяснить простыми словами. Сэнсэй страдал анорексией – почти ничего не ел и поддерживал жизнь лишь водой. Хотя нет, если быть точным, это не анорексия. Как вы знаете, анорексией страдают в основном сплошь молодые женщины. Ради красоты ограничивают себя в еде, чтобы похудеть. Постепенно снижение веса становится для них самоцелью, и они почти перестают питаться. Это, конечно, крайность, но в идеале они хотели бы довести свой вес до нуля. Поэтому вряд ли мужчина средних лет мог страдать анорексией. Однако феноменологически именно это с ним и происходило. Конечно, сэнсэй поступал так не ради красоты. Так вышло, на мой взгляд, буквально потому, что пища не лезла ему в горло.
– Муки любви? – предложил я.
– Пожалуй, вроде того, – ответил Гото. – А может, у него возникло желание приблизиться к нулю. И сэнсэю захотелось превратить себя в ничто. Если не ради такого, то простому человеку вряд ли удастся терпеть дикие муки голода. А тут радость от приближения своей плоти к нулю эти муки переборола. Молодые женщины, подверженные анорексии, сбрасывая вес, вероятно, чувствуют то же самое.
Я постарался представить, как Токай сохнет, не поднимаясь с постели, от непомерной любви, превращаясь в подобие мумии. Но всплывал лишь облик бодрого, полного сил гурмана с приятной внешностью.
Врач сделал укол, вызвал сиделку и приготовил капельницу. Но что укол – обычный питательный раствор, а капельницу Токай при желании мог запросто выдернуть. Что же мне – сидеть подле него сутки напролет? Начнешь кормить насильно – будет выплевывать, в больницу против воли не отвезешь. Что можно сделать, если доктор потерял интерес к жизни и устремился к нулю? Что бы ни творилось вокруг, как бы ни пичкали его физраствором, устремления доктора не остановить. Оставалось лишь наблюдать, как голод пожирает его тело. Нелегко тогда мне пришлось. Понимаю – нужно что-то делать, но что я могу? Благо хоть сэнсэй не мучился. По крайней мере, я ни разу не заметил на его лице гримасу боли. Я каждый день приходил к нему, проверял почту, наводил порядок, садился рядом на кровать и старался его разговорить: отчеты по работе чередовал с житейскими темами, – но сэнсэй не говорил ни слова в ответ. Никакой реакции. Ладно реакция – понять бы вообще, в сознании человек или нет. Просто лежит и безмолвно смотрит на меня отсутствующим взглядом. А глаза – на удивление прозрачные. Кажется, видно, что там за ними, в глубине, на той стороне.
– Шерше ля фам? – поинтересовался я. – Он сам рассказывал, что очень близок с некоей замужней дамой.
– Да, сэнсэй незадолго до того по-настоящему сблизился с одной женщиной. Это после его-то бесконечных легких интрижек с другими. И между ними что-то случилось. Полагаю, очень серьезное, раз сэнсэй утратил волю к жизни. Я позвонил ей домой, но ответил муж. Я под предлогом заявки на прием хотел с ней поговорить, но муж ответил, что здесь ее нет и