Мужчины без женщин (сборник) стр. 90
что – услышать музыку? Или подумать об отце? По ее тону понять невозможно, однако Кино не уточнил.
По правде говоря, Кино старался не завязывать с ней отношений, видя, что ее спутнику это неприятно. Как-то раз они затронули тему музыки (где в Токио расположены магазины подержанных пластинок, как обращаться с дисками), после чего при каждом случае ее спутник стал поглядывать на Кино опасливо и холодно. Кино старался избегать таких хлопот. Из всех человеческих чувств, пожалуй, нет ничего хуже ревности и гордыни. И Кино почему-то раз за разом страдал за них обоих. Иногда ему даже казалось, будто у него есть нечто вроде шпоры – будоражить мрачные чувства людей.
Однако в тот вечер она пришла в бар одна. Других посетителей не было. Занудно лил дождь. Открылась дверь, и внутрь прокралась ночная прохлада с запахом дождя. Она села за стойку, заказала бренди и попросила поставить пластинку Билли Холидей.
– Если есть, что-нибудь из раннего.
Кино поставил на вертушку старый диск «Коламбии» с композицией «Georgia On My Mind». И они молча слушали музыку. Когда она попросила поставить вторую сторону, перевернул пластинку.
Женщина неспешно выпила три порции бренди под другие, не менее старые пластинки. «Moonglow» Эрролла Гарнера, «I Can’t Get Started» Бадди Дефранко. Сначала Кино посчитал, что она дожидается своего постоянного спутника, но время близилось к закрытию, а тот все не приходил. Да и женщина, судя по виду, вряд ли пришла сюда ради него. Даже ни разу не посмотрела на часы. В одиночку слушала музыку, молча о чем-то думала, прикладывалась к бокалу бренди. Кино показалось, что ее не тяготит молчание. Бренди – подходящий напиток для безмолвия: можно убить время, неслышно покачивая бокал, рассматривая на свет, вдыхая аромат… Она была в черном платье с короткими рукавами, на плечи накинут тонкий синий кардиган. В ушах виднелись жемчужинки сережек – ненастоящие, имитация.
– Сегодня вы без спутника? – набравшись смелости, спросил Кино незадолго
до закрытия.
– Сегодня он не придет. Уехал. Далеко, – сказала она, встала с табурета и, подойдя к дремлющей кошке, нежно погладила ее по спине. Кошка, не обращая внимания, продолжала спать. – Я не собираюсь с ним больше встречаться, – проронила она, будто поверяя ему тайну. А может, сказала это кошке. В любом случае Кино не знал, что ответить, и продолжал молча наводить порядок за барной стойкой: оттер накипь на плите, помыл и разложил по шкафам утварь.
Она перестала гладить кошку и, цокая шпильками, вернулась к стойке.
– Как бы тут объяснить… наши отношения нельзя назвать заурядными.
– Нельзя назвать заурядными, – бессмысленно повторил Кино слова собеседницы.
Она допила бренди.
– Хочу вам показать кое-что.
Чем бы оно ни было, Кино смотреть не хотел, потому что с самого начала понимал: смотреть это не следует. Но заранее потерял те слова, что должен быть сказать.
Она сняла кардиган и положила на стул. Затем потянулась руками за шею, расстегнула на платье замок и повернулась к Кино спиной. Чуть ниже бретелек белого лифчика виднелось несколько точек, похожих на родимые пятна. Цвета бурого угля, неравномерно разбросанные по телу, они напоминали зимние созвездия. Россыпь темных блеклых звезд. Возможно, следы очагов поражения при венерическом заболевании или какие-то травмы.
Она, ничего не объясняя, еще долго стояла