Музыка джунглей стр. 127
В бочонке оказалось великолепное виски – мягкое, обволакивающее, с тонким грушевым ароматом. Иннот тотчас же наполнил им свою фляжку, после чего Кактус отыскал в столовой четыре чистых бокала, и они воздали должное замечательному напитку.
– Если продать всё это добро на Бэбилонском рынке, пускай даже за полцены, можно неплохо подняться, – проворчал Громила.
– Ага… Осталось только подогнать дирижабль, – отозвался Иннот. – Ну где же эта ититская казна!
Казны не было. Следующая пещера, вернее, пещерка, предназначалась для водных процедур: неведомо как пирату удалось втиснуть в неё впечатляющих размеров медную ванну. Внутри, в лужице грязной воды валялся ярко-жёлтый резиновый утёнок.
Последнее из обследованных помещений служило чем-то вроде кабинета. Так же, как и в столовой, здесь имелся ход наружу – вернее, не ход, а узкая вертикальная щель, рассекающая кабинет напополам. Полоса света падала сквозь неё на письменный стол, заваленный бумагами и картами. Иннот с интересом принялся изучать содержимое ящиков. В верхнем лежали неплохие измерительные инструменты и с десяток обгрызенных карандашей: очевидно, среди дурных привычек Фракомбрасса эта занимала не последнее место. В остальных по мере их открывания обнаружились: грязная и траченная молью кроличья лапка; перетянутая резинкой колода старых засаленных карт с голыми женщинами на лицевой стороне; сломанный кремневый нож; мумифицированная гроздь бананов; крупный необработанный изумруд; старинная книга без переплёта, но с гравюрами на тонкой рисовой бумаге, озаглавленная: «Бакенбардистика, или Искусство приукрашения физиогномии»; пыль. В последнем ящике одиноко перекатывалась бутылка с остатками рома.
Изумруд вызвал некоторое оживление, впрочем, весьма вялое: друзья надеялись найти куда больше. Дотошный Громила хотел даже разломать стол. «Не веришь? За минуту, вот этими вот руками!» – но Иннот опасался излишнего шума. Гориллоиду пришлось ограничиться выдернутыми ножками. Как и следовало ожидать, тайников в них не было…
– Так чего же? Выходит, мы зря тащились в такую даль?! – с детской обидой в голосе спросил Кактус.
Иннот, не отвечая, присел на корточки и стал просматривать рассыпавшееся по полу содержимое столешницы. В основном это были карты с захваченных пиратами судов; на некоторых можно было различить фиолетовые печати Адмиралтейства. Было там и несколько чертежей, вернее, набросков: по-видимому, кто-то пытался модернизировать корабельную баллисту. Из-под карт торчал краешек пухлой тетради. Джихад вытащила её и раскрыла на первой странице.
– Забавно! Похоже, грозный капитан пиратов вёл дневник!
– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Иннот. – Посмотри, нет ли там какого-нибудь намёка на то, где он прячет драгоценности!
– Ты многого хочешь, дружище, – усмехнулся Громила. – Такое бывает разве что в приключенческих романах!
Джихад перелистнула страницу. Иннот мельком глянул на неё и удивлённо задрал брови: лицо девушки было пунцовым.
– Джи, что это с тобой?!
Каюкерша молча протянула ему тетрадь. Почерк у знаменитого пирата был ужасный, ничем не лучше врачебной скорописи; оставалось только догадываться, что означает та или иная буква. Но главным было не это: дневник представлял собой подробную, тщательно запротоколированную историю половой жизни капитана, изобилующую многочисленными подробностями и комментариями. Спустя пару минут Иннот, отнюдь не считавший себя ханжой, почувствовал, что у него начинают гореть щёки.
– Да, здесь мы вряд ли отыщем тайну клада, – покачал головой Громила, с интересом заглядывая ему через плечо.
В следующие полчаса каюкеры перерыли капитанскую берлогу сверху донизу. Неугомонный Кактус содрал со стен все картины в спальне, скатал