Музыка джунглей стр. 152
в качестве вещественного доказательства, зачитала приговор.
– ПЯТЬ ЛЕТ?! Пять лет за горстку барахла?! – Сопровождаемый тычками и оплеухами, Чобы выкатился во внутренний дворик.
Там, прямо в пыли, сидела унылая компания – каждый одной рукой был прикован к толстенной ржавой цепи. Тут же, в теньке, расположился хмурый тип с переносным горном – тюремный кузнец. Спустя несколько минут Пыха и Чобы пополнили собой ряды новоиспечённых каторжан.
– Крутенько они… – ошеломленно молвил Пыхин приятель.
Он, казалось, до сих пор не мог поверить в произошедшее.
– Есть такое дело… – отозвался кто-то. – Вас когда взяли?
– Полчаса назад.
– А-а… Мы-то здесь с ночи торчим. Ещё, говорят, человек
пять подгонят – и вперёд, с песнями.
– Куда хоть отправят-то? – грустно поинтересовался Чобы.
– А хрен его знает… Откуда разнарядка придёт, туда и почапаем. Мож, на кофе, мож, на хлопок…
– Лишь бы не в каменоломни, упаси Джа! – истово просипел один из прикованных, здоровенный одноглазый детина. – Я там полтора года оттрубил, еле жив остался.
– Угу… Рудники серебряные небось похуже будут…
– Как думаешь, если я скажу им, что больше так не буду, меня отпустят? – поинтересовался Пыха.
Он спрашивал это вполне серьёзно, однако каторжане, похоже, приняли его слова за шутку – многие рассмеялись, правда, не слишком весело.
– Вряд ли, старик. – На Пыхиного приятеля навалилась апатия. – Не думаю…
Пыха вздохнул. Солнце припекало всё сильнее. Сидеть было неудобно. Он пошарил свободной рукой под пончо и вытащил краешек книги – там, в доме, он машинально заткнул её за пояс.
– Смотри-ка, не отобрали! – удивился сосед.
– Да нас вообще не обыскивали, – хмыкнул Чобы. – Узел только со шмотьём отняли…
– Торопятся, хрен им в дышло… А напильника у вас случайно при себе нет?
– Знать бы, где упасть… – вздохнул воришка. – Слышь, куки, ты её, как бы, не выбрасывай. Кто знает, может, на что и сгодится.
– Эт' точно, – поддержал сосед. – На каторге лишних вещей не бывает…
Спустя полчаса подогнали ещё троих бедолаг: двоих карманников и некоего оборванца, пьяного до невменяемости, – его, очевидно, подобрали «для ровного счёта».
«То-то удивится, когда протрезвеет!» – добродушно посмеивались стражники.
Последним доставили маленького и сильно побитого альбиноса с опухшим лицом. Он всё время нервно хихикал и тряс головой, словно бы вспоминая какую-то весёлую шутку.
– Ну, хватит, пожалуй, – решил старший конвоя. – Подъём, болезные, подъём! Пора в путь!
Колонна каторжан потянулась по улицам. Если бы Чобы или Пыха оглянулись в этот момент, то увидели бы бородатого стражника, руководившего их арестом, в компании двоих рослых темнокожих горцев, одетых в слишком короткие, явно с чужого плеча, пончо. Лицо бородатого было покрыто крупными каплями пота, мокрое пятно проступало на спине. Не потеть было трудно – острый бамбуковый кинжал упирался ему точнёхонько в почку.
– Ты улыбайся, улыбайся, – приговаривал Хадзме. – Значит, ты уверен, что книги в мешке не было?
– Вот… Ну… Предками клянусь…
– Либо она в доме… – сказал Ххай, – либо у одного из них.
– Сначала будем смотреть в доме. Хорошо смотреть, – велел Хадзме. – Спрячь кинжал, Ххай.
Бородатый шумно перевёл дух.
– Ты тоже пойдёшь с нами, – «обрадовал» его кипадачи. – Если попытаешься убежать или заговорить с кем-нибудь, умрёшь.
* * *Громила, издав стон облегчения, спрыгнул с плота на сушу. Впрочем, назвать это сооружение «плотом» можно