Музыка джунглей стр. 172
без сил опускались на обочину.
– И что теперь? – спросил смоукера Чобы.
– А я-то откуда знаю? – удивился Пыха.
– Ну… – шмыгнул носом приятель. – Ведь ты теперь, типа, главный.
– С чего это вдруг?!
– Ну, Книга-то у тебя! Знаешь, когда ты читал её… Ну, я, типа, понял, что все эти мои заморочки с обезьянцами – полная лажа. А это, то, что в Книге, – оно, брат, настоящее… Вот, блин… Не знаю даже, как сказать…
– Я понимаю… Кажется… – тихо ответил Пыха.
– Ну, типа!
– Значит, так… – Пыха встал.
Каторжане, все как один, смотрели на него – даже в полутьме он видел блеск их глаз.
– Значит, так. Нам надо пробраться в город. Я… Я хочу прочитать Книгу до конца. Мы уже знаем, что она становится понятной, только если вокруг собралось много народу. Нужно, чтобы нас стало ещё больше, и тогда… Тогда…
– Тогда мы развернёмся! – захихикал альбинос. – Ух, как развернёмся!
– Верно! Правильно! В город надо, чего там! – загомонили каторжане.
– Ша! – Чобы вдруг вскочил и замер, прислушиваясь. – Едет кто-то, век воли не видать! Прячьтесь!
Беглецы мигом попрыгали в заросшую густой травой дренажную канаву, тянущуюся вдоль тракта. Затаив дыхание, Пыха прислушивался. Щелканье копыт слышалось всё ближе и ближе. Наконец мимо неторопливо проехала шестерная упряжка толстых меланхоличных мулов. За ними, влекомая длинным канатом, по реке двигалась баржа. Возчик в широкополой шляпе шагал впереди, ведя первую пару животных под уздцы. Не сговариваясь, каторжане пропустили поезд мимо и бесшумными тенями скользнули в воду. От берега до баржи было всего несколько метров; беглецы проплыли под днищем, без единого всплеска вскарабкались на борт и затаились между тюков.
* * *Насладившись в полной мере благами цивилизации, Громила и Кактус разбрелись по домам. Перед расставанием гориллоид отобрал у вяло сопротивляющегося приятеля изумруд и спрятал его за щекой.
«А то знаю я тебя, – строго сказал он. – Заявишься завтра с сияющим видом и скажешь, что выгодно пристроил камешек. И выяснится, что тебя бессовестно надули».
На следующее утро Громилу разбудил громкий стук в дверь. Бурча ругательства, каюкер натянул ради приличия плавки и отправился открывать.
– Ну что, пошли продавать изумруд! – поприветствовал его с порога приятель.
Громила застонал:
– И ради этого ты поднял меня с постели в такую рань?
– Уже половина двенадцатого, между прочим! – укоризненно покачал головой Кактус. – Бери пример с меня: только вчера из джунглей, а уже бодр, весел и готов к приключениям. Кстати, о приключениях: если я не заплачу сегодня за квартиру, меня вышвырнут вместе со всем моим барахлом; по крайней мере, домовладелец обещал это устроить.
– Ты же каюкер! – осуждающе покачал головой Громила. – Лучше уж ты бери пример с меня: раз в месяц домовладелец робко стучится ко мне в дверь и тихонько спрашивает, когда я соблаговолю внести очередной платёж.
– Тебе хорошо, – вздохнул Кактус. – У тебя это… Харизма, типаж, фактура; челюсть опять же… А меня никто не принимает всерьёз – как правило, до тех пор, пока не становится слишком поздно. Но, согласись, устраивать домовладельцу каюк вместо арендной платы – это не комильфо!
– Так у тебя совсем нет монеток?
– Увы! – Кактус сделал плаксивое лицо. – Все свои сбережения я не далее как вчера потратил до последнего, ублажая неуёмные аппетиты своего