Музыка джунглей стр. 69
я, служивший этому городу верой и правдой всю свою жизнь, получаю в результате отставку в чине майора и грошовую пенсию? И только потому, что давным-давно какой-то Великий мерзавец пожалел для моих предков магической силы, так и не сделав их людьми, оставив всего-навсего разумными животными? Замечательно, замечательно. Так и думайте, господа, до поры до времени. До того самого мига, как я погружу руки по локоть в пиратское золото.
* * *Утром Громила заглянул в ванную и обнаружил там внимательно изучающего свою физиономию приятеля.
– А, это ты, – барственно приветствовал его Иннот. – Где здесь поблизости есть хорошая парикмахерская?
– Да в двух шагах, – хмыкнул удивлённый Громила. – «Шарм эль Шик», ты же каждый раз, идя ко мне, проходишь мимо! Что, решил в кои-то веки подстричься?
– Надо навести концертный лоск, – деловито ответил Иннот. – И тебе тоже советую. – Он внимательно оглядел обезьянца с головы до пят. – Пожалуй, да. Тебе придётся сделать завивку.
– Что?!! – завопил на весь дом Громила. – Завивку?!! Мне – завивку?!!
– Ну да, – пожал плечами Иннот. – Чем более импозантно будут выглядеть члены моей группы, тем лучше. Кстати, где остальные?
– Завивку?!!
Иннот поморщился:
– Только не надо криков, умоляю. Это шоу, понимаешь? Зрелище. Как карнавал. Ты должен выглядеть большим и страшным горри; а завивка увеличивает объем. Давай, собирайся, время не ждёт.
К своему собственному удивлению, Громила подчинился и поплёлся вслед за Иннотом, бормоча под нос ругательства и проклиная тот момент, когда он согласился на эту авантюру.
– Заодно надо купить подходящую одежду. В этих тряпках нас просто не заметят.
Когда Джихад и Кактус, о чём-то весело споря, переступили порог Громилиной квартиры, челюсти у обоих отвисли. Громила, весь в мелких кудряшках, словно пудель, действительно казался раза в полтора больше, чем был на самом деле. Обезьянец угрюмо сидел в обнимку с гигантским барабаном и постукивал пальцами по перепонке. Иннота просто нельзя было узнать – свою роскошную рыжую шевелюру он обесцветил
и заплёл в многочисленные косички. Короткие и толстые, они свисали ему на плечи. Одеяние каюкера составляло какое-то немыслимое ядовито-жёлтое пончо, расшитое оранжевыми, белыми и изумрудно-зелёными узорами. Узенькие розовые очки-пенсне завершали ансамбль.
– Ничего не говорите, – сдавленно рыкнул Громила и, скорчив зверскую рожу, прижал толстый палец к губам. – Никаких комментариев. Даже не вздумайте!
– О духи предков! – ахнул Кактус.
– Так, сестрёнка, чёлку обязательно надо покрасить в какой-нибудь другой цвет. Лучше всего в медовый. Быстренько беги в парикмахерскую. Теперь ты… – Иннот задумчиво обошёл онемевшего от удивления Кактуса. – На тебе слишком много одежды. Ты у нас будешь самым голым членом группы. Оставь небольшую набедренную повязку, а кожу мы тебе сейчас разрисуем. У тебя будет псевдоним… Дай-ка подумать… «Мистер Аллигатор».
– Ни за что!!! – завопил пришедший в себя Кактус, весьма трепетно относившийся к своим нарядам.
– Лучше не спорь. Делай всё, как он говорит, – предупредил Громила.
– Да, Кактус, ты попа-ал… – протянула Джихад.
Иннот немедленно обернулся к ней:
– Ты ещё здесь? Это хорошо. Я вот подумал: может, лучше не в медовый, а в медно-красный?..
Джихад словно ветром сдуло. Когда она вернулась (к слову, сама весьма довольная новой причёской), Кактус был укрощен, покорно лежал, закатив глаза, на тахте и наигрывал что-то очень жалобное на губной гармонике. Иннот с