Музыка джунглей стр. 91
навесы имущество, очевидно решив, что это не к спеху. За последним плотом шла на буксире одна из пирог: в какой-то момент керопашки успел прицепить её.
Все с интересом рассматривали своего неожиданного спасителя. При свете дня керопашки оказался довольно высоким, хотя и пониже Свистоля, худощавым и дочерна загорелым. Голову шамана украшала густейшая курчавая шевелюра, делая его похожим на негатив одуванчика. Замшевое пончо, некогда роскошное – синее, крашенное индиго, с красным бисерным орнаментом, теперь висело лохмотьями: сырость, искры походных костров и многочисленные ночёвки под открытым небом сделали своё дело. Он сидел под навесом на корточках, поигрывая вплетённым в ожерелье здоровенным когтем, и о чём-то размышлял.
Смоукеры посовещались. Потом вперёд выступили Большой Папа, Джро и Пыха. Папа солидно откашлялся и начал благодарить пришельца.
– А, пустяки, – небрежно отмахнулся шаман. – Я сделал это не ради вас.
– Но зачем тогда?..
– Эти негодяи славно порезвились в моей деревне недели три тому назад. Зарницу устроили… Ну а теперь моя очередь, – керопашки нехорошо усмехнулся. – Я догнал их только нынче ночью. Пускай они поломают головы, с чего бы это у них вдруг начались всякие неприятности. Для начала пленники сбежали, воспользовавшись небрежностью часовых, да ещё и вёсла стырили. До завтра они в путь не тронутся: станут новые выстругивать, то, сё… А ночью, глядишь, кого-нибудь змея вдруг укусит… Или корешок в общий котёл не тот попадет, ох, совсем не тот…
– Значит, ты мстишь за своих? – сочувственно сказал Пыха. – Ну, удачи тебе!
– За каких своих? – удивился шаман. – Бездельники сами во всём виноваты! Нечего попадаться людоедам! Но эти гады выпили весь мой ром – почти целый ящик, прикинь! Я ж его из самого Вавилона пёр! Не-ет, теперь я их точно изведу под корень! – и шаман, подтянув пирогу, ловко запрыгнул в неё и взмахнул веслом.
Вскоре лодка скрылась за торчащими из воды деревьями.
– Да, вот такие они, эти керопашки, – задумчиво протянул Большой Папа. – Не зря с ними стараются не связываться.
– Эй, смотрите-ка! Вот это да! Ух ты! Ох ты! – внезапно послышалось с головного плота.
Свистоль привстал, высматривая поверх голов причину оживления. Чуть заметное покачивание стало вдруг несколько сильнее. Река здесь разливалась широко – а впереди перекатывалась, играла солнечными бликами исполинская лента ожившего серебра. Плоты путешественников вышли наконец на просторы могучего Строфокамила.
* * *– Они посчитали меня мёртвым и ушли, – закончил свой рассказ Алекс Стращер. – Я понял, что мне тоже пора сматываться. Полежал ещё немного, маленько очухался и ходу… По счастью, я успел сделать ноги до того, как там появилась стража. Парни… – он скрипнул клыками. – Вы же всё понимаете… Я уже ничем не мог им помочь.
– Тебя никто не винит, Алекс, – де Камбюрадо мысленно поморщился, произнося эти слова.
Он-то как раз обзывал сержанта последними словами, про себя, естественно. Он же предупреждал! Каюкерами не становятся просто так! Ну что мешало этим болванам взять с собой оружие?! Ах, не хотели, они, видите ли, таскаться по городу со стоеросовыми палками! На понт, мол, возьмём! Вот и взяли. Да и сам он тоже хорош. Эта девица… Почему он не отрядил хотя бы одного из солдат следить за ней? Неизвестная величина… Да, Морш, это уже твой промах! Причём –