Мы быль мальчишками стр. 106
своем, вздыхала. И только когда я собрался возвращаться, она посмотрела мне в глаза и как-то жалостливо и смущенно улыбнулась.
— Сынок, больно-то мне как, если бы ты знал…
Неожиданно крепко стиснула мне плечи, прильнула, всхлипнула.
— Не нужно, мама, ну, не нужно же… Не расстраивайся. Ты иди, работай и ни о чем не думай…
— Хорошо, — вытирая платочком глаза, ответила она. — Ты тоже иди… и не скучай. Не будешь?
— Ладно, — ответил я, и мама ушла. У проходной она остановилась, обернулась, махнула рукой.
Заснул я поздно — все ворочался в постели и думал о маме. Снилось что-то сумбурное, тяжелое… Летали самолеты. Мы с мамой стоим на пыльной дороге и смотрим в небо. Самолеты похожи на больших черных птиц, даже крыльями взмахивают. Сейчас они начнут бросать бомбы, стрелять из пулеметов. «Спрячемся», — говорю я маме, а она стоит, и лицо у нее такое же незнакомое и чужое, какое было в день получения похоронки. «Спрячемся!» — кричу я и куда-то бегу, бегу. А самолеты уже низко, догоняют, из-под их крыльев с жутким воем срываются бомбы… Вот одна из них упала рядом, и раздался глухой взрыв… потом другой…
Я проснулся — слишком уж явственно прогремели эти взрывы во сне. Болела голова, билось испуганное сердце, хотелось пить. За окном послышались голоса, топот ног. Разборчиво крикнула женщина:
— Бежим туда!
Потом топот удалился, и все стихло. Я закрыл глаза, подумал: «Куда это они побежали?..»
Очнулся я от стука в дверь, сел в постели, вглядываясь в темноту. Спросил:
— Кто там?
Голос Арика ответил:
— Это я, Вась… Открой!
«Арик! Чего он ночью вздумал?..»
— Сейчас, — ответил я и продолжал сидеть. Арик постучал опять. Тогда я поднялся, включил свет и направился к двери.
У Арика было заплаканное лицо.
— Ты чего? — спросил я его.
И Арик заговорил глухо, не отнимая рук от лица:
— В «Красных бойцах» газ взорвался… Два взрыва, не слыхал?.. Тетю Веру в больницу увезли.
— Какую тетю Веру? — не понял я, но чувствуя, что произошло что-то страшное, непоправимое.
— Ты что, не понимаешь? — глянул на меня Арик. — Твою мать… Она бросилась перекрывать газовую линию… прямо в огонь… Вася, что с тобой?!.. Васька!..
…В себя я пришел от прикосновения чьей-то руки. Большая, тяжелая и прохладная, она легла мне на лоб и замерла. Я открыл глаза. Надо мной склонился дядя Вася Постников.
— Ты можешь выслушать меня?
Я попытался кивнуть.
— Нам нельзя падать духом, Василек, понял? Нельзя! Мы — мужчины, и нам запрещено падать духом, не имеем мы на это никакого права…
Я перебил:
— Мама умерла?
Дядя Вася смотрел серьезно и прямо, словно что-то приказывал взглядом. Потом ответил:
— Да.
Далеко-далеко что-то беззвучно лопнуло, все поплыло перед глазами, и потолок тяжелой белой массой ринулся на меня…
39
Моросит, как через мелкое сито, теплый дождик. Булыжники мостовой осклизли. Двухколесная тележка, в оглобли которой мы впряглись, гулко гремит и дергает нас то в одну, то в другую сторону. Арик, раскрасневшийся, с мокрым от пота и дождя лицом, идет молчаливый, сосредоточенный. Позади тележки торопливо семенит тетя Женя…
Вчера Арик зашел ко мне, поздоровался с тетей Катей и дядей Васей, молча повесил пальто и шапку на вешалку.
— Чего молчишь? — спросил я Арика.
— А чего говорить, — нехотя ответил