Мы мирные люди стр. 915
было Зимина и на тоннеле, не было его и в клубе...
— Мы должны найти его во что бы то ни стало!
— Трудно будет. Сами понимаете — тайга.
Мосальский посмотрел на бескрайние просторы, на горные ущелья.
— Найдем, — сказал он решительно.
В этот момент раздался оглушительный взрыв, с западной стороны тоннеля взметнулся столб пламени и дыма.
Оказывается, какая-то часть взрывчатки была замурована в стену и снабжена часовым механизмом. Механизм сработал, произошел врыв, были убиты возчик и лошадь, тащившая вагонетку. Обвалился большой кусок только что законченного отделкой свода, в тоннеле получился завал.
Немедленно принялись за расчистку и исправление повреждения сразу три бригады. Негодование, ярость охватили рабочих.
— Гады! Попались бы нам в руки!
Мосальский одним из первых очутился на месте взрыва. Он подошел к Березовскому, осматривавшему пробоину, засыпанную пылью, осколками грунта, цементом:
— Теперь-то уж тем более мы должны найти его! Никакая тайга ему не поможет!
3Тайга была бескрайна. Гигантские лиственницы раскидывали ветви над буреломом. В некоторых местах так все сплеталось, что тайга становилась непроходимой. Как будто здесь бешеный вихрь пролетел, одни на другие громоздились вывороченные с корнем деревья. А внизу, на земле, во мху и бурно разросшемся кустарнике, гнили колоды, трухлявые, изъеденные муравьями коричневые груды, готовые слиться с землей...
Над тайгой кружил самолет. Ведь рано или поздно Зимин разведет костер? В тайгу ушли несколько комсомольцев — с оружием, с продовольствием — искать диверсанта. Розыски шли.
А Раскосов пробирался через заросли, прыгал с кочки на кочку, карабкался по кручам. Лыжи пришлось бросить, в горах то и дело нужно было идти по голым камням. Он захватил компас, карту, запас провизии. С первого же дня установил норму. Не упускал случая наспех съесть клюкву или подобрать кедровую шишку. Под верхней одеждой у него был надет неприметный, но чистенький костюм. В нем он останется, когда выберется на железную дорогу. Документы новую фамилию им тоже были заранее заготовлены, а револьвер должен был решить судьбу в случае неожиданного провала.
Он шел. Места были глухие, нехоженые. Иногда бщла такая чащоба, что свет еле пробивался, и он шел в полумгле. То плотный наст снега, то ядовито-зеленый мох на каменных глыбах. Рухнувшие деревья на каждом шагу преграждали путь.
Разостлал карту... Вот это пространство, окрашенное на карте алым цветом, — это то враждебное, что надо суметь миновать. Вот это — тайга. Где-то здесь находится и он в настоящий момент, и надо двигаться на запад... затем на юго-запад... выбраться вот к этой полоске, означающей железную дорогу... самому перед зеркальцем подравнять бородку, которая, наверное, отрастет за это время перехода... и дальше с новым фальшивым документом двигаться к месту конспиративной квартиры...
Итак, с тоннельным миром покончено — с опасной и безрадостной жизнью. Начинается что-то новое. Черт возьми, он хочет жить, и он будет жить! Он пробьет себе дорогу во что бы то ни стало, если бы ему даже, пришлось для этого предать и запродать все человечество!
Такие мысли подбадривали Раскосова. И он двигался дальше и дальше по звериной тропе.
Третьи сутки блужданий... Он успел уже за это время поистрепать одежду, поисхудать и зарасти рыжеватой щетиной. Тайга переделывала беглеца на свой лад.