Мы с королевой стр. 171
уплате дорожного налога у него не было. Он уповал на удачу; и потом, где ему набрать столько денег? После того как он раскошелился за фургон — вы ж понимаете. Законопослушание — удовольствие дорогое, и бензин тоже.
— Ладно, я пошел, — сказал Спигги. — Пора баиньки, а то цвет лица испортится.
Женщины любят, чтоб их смешили, он про это слыхал. Анна проводила его до дверей и на крыльце попрощалась за руку. Ей пришлось для этого слегка нагнуться. Зато Спигги казалось, что он стал десяти футов ростом; он захлопнул дверцу своего желтого фургончика и, постреливая глушителем, помчался прочь из переулка. Анна задумалась: может, надо было сказать Спигги, что «ковров» пишется через "о"?
Шум, поднятый фургоном, разбудил принца Филипа, и он расхныкался. Королева обняла мужа и стала его баюкать Утром она вызовет врача.
25. Не бей лежачегоВ воскресенье утром доктор Поттер, молодая австралийка, дети у которой сидели без присмотра, взяла руки Филипа в свои.
— Неможется, мистер Маунтбеттен? Хандрим помаленьку?
Королева беспокойно переминалась в изножье кровати. Хоть бы Филип не сорвался на грубость. Его несдержанность и раньше бывала причиной разных неприятных эпизодов.
— Естественно, хандрю, черт побери! Я ложусь! — рявкнул Филип, вырывая руки из докторских ладоней.
— Но вы ведь лежите уже — сколько?..
— Несколько недель, — подсказала королева.
Доктор Поттер глянула на заглавия книг, сложенных на тумбочке возле кровати: «Говорит принц Филип», «Остроты принца Филипа», «Новые остроты принца Филипа», «Соревнования по управлению экипажами» .
— А я и не знала, что вы писали книги, мистер Маунтбеттен, — сказала доктор.
— Я много чего делал, пока проклятый Баркер не поломал мне жизнь.
Доктор Поттер осмотрела глаза Филипа, его горло, язык и ногти на руках. Прослушала легкие и сердце. Уговорив его сесть на край кровати, проверила рефлексы, постукивая его по коленям блестящим молоточком. Измерила давление. Королева удерживала лежащего мужа, пока у него из вены левой руки брали кровь. Доктор Поттер сразу же сделала анализ крови на сахар.
— Норма, — сказала она, бросая в мусорную корзину полоску с результатом анализа.
— Тогда позвольте узнать, доктор, какой вы поставили диагноз? — спросила королева.
— Похоже на классический случай депрессии. Если только не втирает нам очки. Дайте-ка я осмотрю лобок, мистер Маунтбеттен.
И она попыталась развязать шнурок на его пижамных брюках.
— Пошла ты знаешь куда! — взвился принц Филип.
— Тогда можно вас кой о чем спросить?
— Я готова ответить на любые вопросы, — сказала королева.
— Нет, это не пойдет; мне ж нужно узнать — как у него с памятью. Когда вы родились, Фил? — оживленно спросила врачиха.
— Десятого июня
тысяча девятьсот двадцать первого года, на острове Корфу, в Монрепо, — не задумываясь, отрапортовал тот, будто перед военным судом.
— В Монрепо? — Доктор Поттер засмеялась. — Ишь шутник какой! Это ж адрес Эдны Эвридж.
— Нет-нет, — сказала королева, поджимая губы. — Он говорит чистую правду. Он родился в доме под названием «Монрепо».
— А маму как звали, Фил?
— Принцесса Анна Баттенбургская.
— Торт еще такой есть, да? А папу?
— Эндрю, принц Греческий.
— Братья и сестры есть?
— Четыре сестры. Маргарита, замужем за Готфридом, князем Гогенлоэ-Лангенбургским, офицером немецкой армии. Софи, замужем за князем Кристофом фон Гессе, летчиком люфтваффе…
— Достаточно про сестер, дорогой, — прервала его королева, видя, что из тщательно охраняемых семейных тайников