Мысль, вооруженная рифмами стр. 2
те же, что и у Пушкина, но содержание их очень обеднено. Исчезли деление на стихотворные строчки, ритмическое движение фразы, рифма — и потускнели нежность, любовь, доброта, деликатность, уважение, возвышенное благородство чувств; вместо выражения переживаний остался сухой их перечень.
Вот почему неверно старинное сравнение содержания художественного произведения с вином, а формы — со стаканом.
Форма органически связана с содержанием и, более того, форма содержательна.
I. МетрикаЧем же отличается стихотворная речь от прозы? Очень удачно это определил Б. В. Томашевский: «1) стихотворная речь дробится на сопоставимые между собой единицы (стихи), а проза есть сплошная речь; 2) стих обладает внутренней мерой (метром), а проза ею не обладает… Для современного восприятия первый пункт значительнее второго» { Томашевский, 10 }.
Оба признака придают речи ритмичность. Первый интернационален. На языках всех народов принято теперь каждый стих печатать отдельной строкой, выделяя его тем самым как основную единицу стихотворной речи. Второй признак сугубо национален и зависит от фонетического строя данного языка, прежде всего от характера слогообразующих гласных.
Следует предостеречь читателя от появляющихся время от времени «музыкальных» («тактометрических») теорий стихотворного ритма. Суть их сводится к тому, что речевой ритм отождествляется с музыкальным, а стих — с музыкальным тактом, равным по длительности произношения другому такту (стиху).
Несостоятельность «музыкальных» теорий стиха давно
доказана и теоретически { Жирмунский, 14, 16–18 ; Томашевский, 29, 33–38 }, и методами экспериментальной фонетики { Теория стиха, 211–217 }.
Ритм стихов — не музыкальный, а речевой: «В стихе нет ничего, кроме того, что есть в языке» { Тимофеев, 14 }. В разговоре, на вывесках, в газетных заголовках постоянно встречаются словосочетания, которые в стихотворном контексте звучали бы как стихи: «Ремонт велосипедов» — 3-стопный ямб, «Овощи и фрукты» — 3-стопный хорей и т. д. Но то, что случайно и незаметно в прозе, организовано и ясно слышно в стихах.
Какова же «внутренняя мера» русского стиха? В русском стихе ударение в слове подвижно, т. е. может стоять на любом слоге слова: в начале, в середине, в конце (в отличие, например, от польского, в котором ударение падает на предпоследний слог). Изменение места ударения может менять значение слова (мука́ — му́ка) или его грамматическую форму (ру́ки — руки́). Поэтому ударный гласный звук произносится энергично, а безударный редуцируется (т. е. сокращается) и менее отчетлив. Основа ритмичности русского стиха — более или менее урегулированное чередование качественно неравноправных ударных и безударных слогов, при этом главенствующее значение принадлежит ударным. Это общий родовой признак русского стиха; такой стих называют тоническим. Тонический стих имеет ряд по-разному звучащих видов. Самая строгая его форма — так называемый силлабо-тонический стих, в котором чередование ударных и безударных слогов урегулировано наиболее отчетливо. Он господствовал в русской поэзии с конца 30-х годов XVIII в. до XX в., затем потерял свое монопольное положение, но живет и развивается и в наши дни.
Его противоположность, самая свободная форма — акцентный, или чисто тонический, стих, в котором урегулировано, и то не всегда строго, только расположение ударных слогов, а количество безударных между ними произвольно. Между силлабо-тоникой и акцентным стихом расположен ряд переходных форм. Рассмотрим все эти формы в порядке постепенного убывания урегулированности, что в основном будет соответствовать историческому развитию русского стиха.