Мысли о жизни. Воспоминания стр. 235
описаниями рукописей, ни библиографией, ни отчетами о работе семинария Перетца. Хотя если просмотреть темы этих конкретных исследований, то мы увидим, что уже в самом выборе их было видно направление ее мысли: в центре ее внимания находились памятники демократической литературы, взаимоотношения литературы и фольклора, народная книга, пословицы, загадки, фацеции, пародийная литература, различного рода хождения.
К ее выдающимся способностям организатора науки следует отнести и ее умение ценить новое в исследованиях, а также умение отделять ценные результаты от мнимых, рассчитанных только на внешний эффект.
Как ученый со специфическим складом ума – умением мыслить конкретно, – Варвара Павловна хорошо знала цену живой связи наук, посвященных одному объекту – Древней Руси. Поэтому она охотно приглашала во все коллективные труды не только литературоведов-медиевистов, но и историков, искусствоведов, лингвистов, источниковедов и т. д. Так, в тринадцатитомной «Истории русской литературы» – в тома, посвященные древнерусской литературе, – она пригласила участвовать наиболее замечательных из живших тогда русских историков – М. Д. Приселкова и Б. А. Романова, лучших специалистов по древнерусскому искусству – Д. В. Айналова и Н. Н. Воронина, крупного источниковеда Б. М. Боровского.
В «Трудах Отдела древнерусской литературы», в первых томах, которые собирались и готовились к печати также Варварой Павловной, она печатала исследования специалистов по западным литературам – М. П. Алексеева, по фольклору и истории русского языка – А. П. Евгеньевой и др.
Широкая связь с представителями разных других специальностей стала важной особенностью работы Сектора древнерусской литературы. Особенность эта может быть прослежена во всех его изданиях, к которым зачастую привлекались не только отечественные ученые, но и иностранные – по преимуществу из славянских стран.
Связь с историками была особенно важной в методологическом отношении. Эта связь позволила поставить изучение древней русской литературы на прочную историческую базу. Так, когда понадобилось перед войной выработать более детальную, чем было до того принято, периодизацию истории древнерусской литературы, историческая периодизация, положенная в основу литературной, сыграла свою существенную и положительную роль. Начинать с нее было во всяком случае необходимо. И действительно, движение истории, лежащее в основе историко-литературных перемен, хотя и не исчерпывало собой последних, тем не менее являлось также основой периодизации. Сейчас к этой периодизации нужны только поправки, учитывающие литературную специфику, специфику историко-литературного процесса.
Нельзя не упомянуть и о выступлениях Варвары Павловны в секторе и на заседаниях ученого совета института. Эти выступления не были многословны и «красноречивы». Она говорила просто, удивительно ясно по мысли. Ее речи были всегда хорошо построены, логичны и деловиты. Она усвоила старые академические традиции – говорить коротко и для определенного конкретного решения, не стремясь произвести впечатление на аудиторию и ни в коем случае не «ораторствовать», что считала дурным тоном.
Личность Варвары Павловны как ученого отразилась и отражается в работе ее сектора – Сектора древнерусской литературы.
* * *История ученичества в науке, в ремесле, в художественном мастерстве делится на два больших периода. Первый период, преимущественно средневековый, – когда ученик учился, помогая своему учителю в его работе. Второй период, в новое время, – когда учитель учит своего ученика, помогая ему написать свою квалифицированную работу.
Какая из этих двух систем лучше – пусть судят методисты. Я не берусь судить об этом во всех аспектах. Очевидно, что некоторые положительные