На дне могилы стр. 113
почерка. Я не могу этого сделать. Было слишком больно, и начала прерывисто, нерегулярно дышать.
Поверх других вещей в коробке лежала сложенная записка, со словами Моей Любимой Жене, написанной на ней.
Моментально буквы расплылись, потому что мои глаза заполнились слезами, которые практически жгли, вытекая.
Что-то во мне знало, что если бы я прочитала то что было в этой записке, мой тонкий эмоциональный контроль распадется, и я сошла бы с ума. Я закрыла коробку и засунула ее под кровать. Занятая, я должна была заставить себя напряженно трудиться. С исковерканным решением я натянула на себя первую пару штанов и топ, которые я нашла, даже не заботясь, сочетались ли они, и почти бегом покинула комнату.
Док поднял голову, когда я вошла в подвал. Он крутил две шестизарядных пушки. Большинство вампиров предпочитают ножи, мечи или другое устаревшее оружие, но Док зациклился на огнестреле. Он никогда с ним не расставался.
"Жница," признал он меня.
"Сколько тебе лет?"
Если он и был удивлён моим внезапным вопросом, то не показал этого. Хотя, так или иначе, я неделю находилась возле Дока, у нас не было долгого разговора.
"Сто шестьдесят, включая годы жизни." У него был приятный южный говор, заставляющий каждое слово звучать более вежливо. Вкратце я задумалась, был ли он с конфедератами или с янки.
Он протянул одну из пушек. "Хочешь испытать её?"
Я пробежала около сорока километров по лесу, организовала два часа одиночного фехтования и множество размышлений о том, что когда-либо будет хорошим для меня. Пушки? А почему бы и нет?
"Твои пушки женского рода?" Взяв одну, спросила я. Её нужно взвести, чтобы зарядить. Мои были полуавтоматическими, или автоматическими, в зависимости от ситуации.
"Потому что, Кэт, женское убеждение всегда самое смертоносное."
Чёрный юмор. При других обстоятельствах я бы его не поняла. Я одним размытым движением повертела пистолет в руке, взвела его и прицелилась. Моим любимым оружием были ножи, но это не значило, что я не умела обращаться с огнестрельным.
"Очень хорошо," заметил он. "С обратной стороны этой стены — только грязь. Как ты стреляешь?"
В ответ я разрядила обойму в указанное место шестью выстрелами, которые прозвучали как один. Док улыбнулся, глядя на треугольник, нарисованный входными отверстиями пуль. Я не вернула пистолет, не зная, сможет ли моё лицо воссоздать то выражение ещё раз.
"Дай мне больше пуль, и я напишу свое имя," сказала я без особого интереса. "А ты?"
Он взял оружие и перезарядил его. Затем он покрутил оба оружия в своих руках со скоростью, за которой мои глаза не могли уследить, подбрасывая их у основания и ловя их, лязгая их вместе в воздушном пространстве, и хлестая их вокруг спины и через ноги. Все время они двигались, делая зрелище, более драматическое со взрывами громкого огня. Он сунул их назад в мои руки прежде, чем шум от выстрелов исчез.
"Ну, как?"
Я смотрела на стену в тридцати метрах от себя и видела шутку. Док использовал мой треугольник, и превратил его в "Э" после "К" и следующую за ними "Т", образованные новыми пулевыми отверстиями. Учитывая, что он проделал это, демонстрируя сногсшибательные трюки, это было очень впечатляюще.
"Ты бы хорошо вписался в