Библиотека

На электричках: Путешествие из Владивостока в Москву стр. 265

Размер шрифта
-
+
Тема

бровка над лесом и ярко-желтый месяц. И алую бровку, и месяц я неоднократно видел во время своего путешествия. Но одновременно их я наблюдал впервые, и это было необычно. Проводница разбудила пассажиров за несколько минут до прибытия. Один бок у меня замерз, другой был мокрый от жара трубы отопления под потолком.

1714065585_662a90b119776.webp

После остановки вагона пассажиры заторопились на выход. Многих встречали. На станции в пучке света единственного фонаря ожидали те, кто отправлялся в Алапаевск. Я оставил рюкзак на полке и пошел за билетом. Небольшой станционный домик с вывеской «Ст. Санкино» был разделен перегородкой на две части. В одной сидела диспетчер, к которой я сперва и обратился за билетом. Она направила меня в другую часть дома — кассу. За массивным железнодорожным столом восседала кассир. На столе счеты, стопка ярких билетов и схема вагонов с проданными местами, как в кассе Алапаевска. Мне повезло: удалось купить обратный билет на то же место.

Тепловоз был отцеплен от вагонов и обгонял состав. Железнодорожники разгружали почтовый вагон через распахнутую боковую дверь. Коробки и тюки складывали в одноосную телегу на мотоциклетных колесах без покрышек. Доверху заваленная посылками и коробками, телега заскрипела в темноте по станционным плитам. Вагоны вздрогнули. С противоположного конца состава прицепился тепловоз. Машинист включил головной прожектор и осветил путь, уходящий в лес. Устало вздохнули сжатым воздухом тормозные цилиндры. Месяц уже передвинулся по небу и поднялся над крышей дома. Алая бровка разрослась в размерах и засветила полнеба. Я забрался на свою полку. В вагоне было тихо — пассажиры уже спали. За стеной в печи потрескивали угли.

Санкино — Алапаевск — Екатеринбург

С верхней полки открывался вид на насыпь. Скользнул луч фонаря. Мимо вагона прошел машинист со сцепщиком — они осматривали состав.

— Как ты сцепил? Вагоны издергались все! — бранился машинист.

— Я на короткую серьгу зацеплял, — оправдывался семенящий за ним сцепщик.

Машинист только качал головой.

Поезд тронулся

тихо, без лишнего шума. В вагоне шепотом разговаривали две проводницы:

— Света нет. Между вторым и третьим вагоном провод отходит, — говорила одна.

— Да знаю. Держишь — горит, отпустишь — тухнет, — подтверждала другая.

За окном мелькнул единственный станционный фонарь, и поезд въехал в темный лес.

С утра я проснулся от качки. Вагон, как маятник, шатало из стороны в сторону. На верхней полке амплитуда качки была больше. Я спустился. Пассажиров в вагоне не было — сошли по дороге в Ельничной и Синячихе. На своей полке спала проводница. Я взглянул в окно. Справа тянулись цепи лесовозных платформ.

Я вспомнил, что видел эти платформы, когда мы отъезжали от Алапаевска. Значит, подъезжаем. Миновали переезд. Звонок зуммера разбудил проводницу. Она вскочила с полки, потирая глаза, и уставилась в окно тупым сонным взглядом: «Проспали! Так бы на станцию приехали, а мы спим!» Накинула на плечи китель и заторопилась в тамбур — мести затоптанный грязными сапогами пол.

Поезд встал у бетонных плит станции. Проводница открыла дверь, и я вышел из душного вагона. Было раннее утро, но солнце уже пригревало. День обещал быть жарким. Смартфон поймал сеть, и я снова был на связи. До этого сеть отсутствовала — места уж больно глухие. В тепловозах установлены радиостанции служебной железнодорожной связи, а жители поселков

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.