На корабле полдень стр. 214
войны с Конкордией сам факт получения искусственного эсмеральдита держался в строгой тайне. В то же время хитроумные ягну, с которыми мы столкнулись первый раз полтора года назад, как оказалось, использовали эсмеральдит очень широко уже тысячи лет!
Как установила экспедиция неподражаемого академика Двинского, чьи уморительные выражения я имел счастье цитировать в компаниях еще несколько недель после окончания нашего общения («Наука требует мозга, как фикус полива», «Восславим же изнуренную анальность физико–химических штудий!», «Агрессия ксенорас – следствие их ксеноскотства!»), джипсы, родственники ягну, тоже умеют нарабатывать эсмеральдит.
В частности, именно особые конкреции из эсмеральдита, так называемые «эсмеральдитовые масконы», находятся внутри Глагола. Откуда и происходят все удивительные аномалии этой планеты.
Так а что же эсмеральдит–4?
Это – порченый эсмеральдит. Прокисший, так сказать. Он образуется как побочный продукт роста астероидов джипсов в приемистых недрах Глагола. Формирует там целые подземные моря. И вот один из таких подземных резервуаров (не стану уверять, что размером с море) взял да и начал сочиться родниками в районе Лиловой Башни. Получилось неглубокое, но достаточно обширное озеро.
Скажу еще пару слов про эту самую Лиловую Башню.
По меркам любой давно и надежно колонизованной планеты, будь то Грозный или Вэртрагна, Лиловая Башня была сооружением заурядным. Но здесь, среди нетронутых аномальных пустынь и девственных каньонов, она производила неожиданно мощное впечатление.
Двести метров белого монолита почти без окон, без каких бы то ни было балкончиков или архитектурных излишеств. Только внизу – изящный портик входа, который стерегут две статуи – крылатые быки шеду. А наверху – массивное грибовидное расширение, обвешанное внушительными телескопами и антеннами: космическое слежение, дальняя связь, метеорадары.
– Сразу видно, заотары строили. Я их этот минимализм различаю на раз. И на дахмы похоже… В которых они мертвых хоронят, – принялся умничать Пак, не иначе как от голода.
– Кстати, а почему башня называется Лиловая, когда она по цвету белая? – спросил Лобановский.
– Понятия не имею, честно говоря… Может, в последних лучах заката элегически лиловеет?
Вот уж что меня не беспокоило, так это цвет сооружения.
А беспокоили меня Три Действительно Важных Вопроса.
Первый Действительно Важный Вопрос (далее ДВВ–1): а что, правда там, в Башне, сидят интересующие нас офицеры генштаба? Эти Затонские–Епифановы?
А что если Мебарагеси ошибся? Был под кайфом? Я же сам читал в одной из Таниных книжек, что эти восхищенные лопают какую–то галлюциногенную плесень чтобы получить свое «видение»! Может, из этой плесени их желтые дневные пирожки и лепят?
Второй ДВВ: если упомянутые восхищенным «плохие люди» действительно находятся в Лиловой Башне вместе с интересующими нас офицерами генштаба, то какими силами они располагают?
А что если у них припрятаны переносные зенитно–ракетных комплексы?
А если, допустим, у них даже нет никаких зениток, но они попросту полны решимости перестрелять нас, когда мы совершим посадку и покинем истребители, из обычных пулеметов?
Из всего этого вытекал Третий ДВВ: Так как же именно, черт побери, действовать?
Идти на посадку?
Кружить и высматривать?
Попытаться связаться с диспетчером Лиловой Башни, или кто там у этих «плохих людей» вместо диспетчера?
Мои командирские размышления прервал Цапко.
– Саша, внимание, калоша вон стоит, видишь?
– Калоша?
– Кустарная поделка из куска нашего вертолета и нагнетателей от