На корабле полдень стр. 250
на головы.
Так и хотелось сказать: «Привет, народ! Слышал, у вас какие–то планы на нашу шахту?»
Глава 16. Джипсы, сэрАвгуст, 2622 г.
Лиловая Башня
Планета Глагол, система Шиватир
Наивно думать, что сами по себе боевые манихейские перчатки – Хварэна и Аша – давали мне безусловное и абсолютное превосходство над бандой бишопов.
Куда важнее то, что я был не один.
Серега Цапко смог кое–как покинуть руины своего «Орлана» и, размахивая двумя «Нарвалами» из своего НАЗ (благо электромышцы скафандра «Гранит–3» позволяли автоматами именно размахивать!), поливал инопланетян по–македонски.
Также и дельный лейтенант Скрепин, ПВОшник, чью зенитку бишопы, конечно, сожгли, не остался в
стороне от зарубы. Он вел огневой бой посредством явно нештатного ручного пулемета.
Ягну вяло огрызались, прикрываясь наскоро сплетенным щитом из своих пресловутых быстротвердеющих соплей.
В общем, их внимание было рассеяно. Только благодаря этому меня не укокошили в ту секунду, когда моя лишенная бронезащиты «Гранита–3» тушка коснулась бетона…
Удивляюсь вот еще чему. Подумайте, дорогие читатели, насколько же непоколебимой была моя вера в перчатки везучего Сержанта, если я ради самой возможности их надеть и тем сделать сюжет, так сказать, сказочным (сраженный моральными качествами богатыря недруг дарит ему волшебный подарок необычайной эффективности), пожертвовал реальной защитой скафандра!
Я уже собирался обрушить вызревший в перчатках летающий огонь на ближайшего бишопа, когда лейтенант–ПВОшник метнул гранату.
Она стукнулась о бетон под нижним краем сплетенного инопланетянами щита и, подпрыгнув, с треском взорвалась. Это переполнило чашу терпения бишопов.
Если до того момента они чувствовали себя в безопасности и намеревались, дособирав свой подрывной заряд, все–таки взорвать шахту, а уж потом думать о людишках, то теперь они решили первым делом разделаться с надоедливыми эндоскелетными.
То есть с нами.
Три матерых бойца сорвались с места и, прикрываясь от пуль Цапко бетонным парапетом, по–паучьи понеслись в обход по стене башни.
Это было как нельзя кстати!
Как и учил меня Сержант, я свел вместе запястья рук.
Две вшитых в перчатки гольмиевых пластины соприкоснулись и «небесный огонь Ахура–Мазды» обрушился на храфстру вибрирующим раскаленным водопадом.
В памяти всплыла красочная картина – проливной дождь над каньоном Стикс–Косинус, боевая техника народного кавполка и бьющий откуда–то из невидимой расселины змеящийся огненный столб… И запах – запах окалины, запах сварки… Его несло мне в лицо попутным ветром. И его я тоже, конечно, запомнил.
Теперь я был таким же могущественным как тогда Сержант! Таким же необоримым!
– Велик Ахура–Мазда! – Неожиданно для самого себя взревел я.
Ну что же! Когда учительница Анна Олеговна в младших классах рассказывала нам, мелким шкодникам, о былинных силачах, которые косили вражеские рати по методу «налево улочка, направо переулочек», я даже не подозревал, что когда–нибудь в этой былинной роли побываю… Мимоходом открою вам страшную тайну: в младшей школе я был уверен, что стану врачом–офтальмологом, как дядя Сева, положительный папин брат.
Змеи оранжево–белого пламени оплели сетью обоих бишопов – и бишопы умерли; причем, как мне показалось, умерли мгновенно. Потому что всё то время, пока огонь пожирал их, они не шевельнули ни одной конечностью.
Даже бетон под супостатом – и тот горел.
Я развел руки в стороны, выключив огнеизвержение, и снова сблизил ладони – будто схватил невидимый футбольный мяч.