На краю пропасти стр. 22
хочу поговорить с тобой.
Внезапно голос его изменился и сорвался:
— Так трудно заставить тебя понять. А я ужасно нетерпелив. Я начинаю сердиться и говорю разные вещи, а ты обижаешься и пугаешься, и у нас ничего не выходит. Но я подумал, что мы могли бы поговорить об этом иначе. Я подумал, что ты могла бы попытаться понять мою точку зрения.
Дейл увидел, как Лайл побледнела. Краска сбежала с ее щек, и кожа стала белой. Она прошептала почти беззвучно:
— Я постараюсь.
Он выпрямился, глядя в другую сторону.
— Тебе не нравится Тэнфилд, ты ясно дала это понять. Нет, нет, все неправильно, я хотел сказать совсем по-другому. Так чертовски трудно заставить тебя понять…
Дейл снова повернулся к ней.
— Лайл, помоги мне, постарайся понять.
— Да, да.
— Тогда вот так… Если у тебя есть дом, который принадлежал семье так долго, как Тэнфилд, то он уже не твой. Это как родная страна: ты ей принадлежишь. Она — на первом месте. Посмотри на картины в длинной галерее. Все эти люди жили здесь, проводили здесь весь свой век. Многие из них оставили какой-то след в своей эпохе. И все они уже покинули этот мир. Но Тэнфилд остался. И он по-прежнему будет стоять здесь, когда мы умрем, а если у нас будут сыновья, он все еще будет существовать и после их смерти. Разве ты не понимаешь, что я хочу сказать? Наша жизнь не имеет значения, как и жизнь наших детей. Мы исчезнем, и они исчезнут, а Тэнфилд останется.
Глаза его вспыхнули, щеки порозовели.
Лайл смотрела на него, цепенея от ужаса. Он сказал: «Ты могла бы попытаться понять», и она ответила: «Я постараюсь». Но ей не нужно было стараться. Понять было очень легко. И чем яснее она понимала его слова, тем страшнее ей становилось. Значит, люди, человеческие жизни, Дейл, она сама, их дети — ничто перед этой огромной, бездушной казармой, которую бесконечные жертвоприношения все новых и новых поколений делают еще уродливее и дороже! Да, это была вполне понятная точка зрения, но Лайл она казалась совершенно дикой и пугающей.
Дейл поднялся, прошелся до окна и вернулся. Ему не удалось переубедить ее, его слова не вызвали в ней никакого отклика. Он это ясно видел: в лице у нее — ни кровинки, взгляд прикован к нему. Лайл произнесла чуть слышно:
— Я ничем не могу помочь.
Он стремительно опустился на кровать рядом с ней.
— Да. Пока чувствуешь так, как сейчас. О Лайл, дорогая, неужели ты не понимаешь? Бесполезно идти к мистеру Робсону, пока ты так чувствуешь. Я знаю, ты уже просила его позволить тебе потратить часть своего состояния на Тэнфилд, но даже если ты попросишь его сотню раз, он все равно скажет «нет», потому что видит: на самом деле ты этого не хочешь. Если бы ты чувствовала по-другому, он бы разрешил. Он знает, что ты ненавидишь Тэнфилд, поэтому не поможет тебе спасти его.
Лайл посмотрела на него жалобно.
— Я попрошу его, Дейл, правда!
Он порывисто откинулся назад.
— Ты уже просила его, но ничего не вышло. Он никогда ничего не сделает, пока не будет уверен, что ты действительно этого хочешь. Ты могла бы его убедить, но