На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 131
голых ветвей на фоне тёмного неба казались тяжёлой кованой решеткой над моей головой. Парень стоял неподвижно и задумчиво взирал на парковую темноту, из расстегнутого на груди пальто выглядывала голова котёночка.
Бутылки с водкой при нем не наблюдалось.
— Привет! — сказала я с некоторым напором.
Он узнал меня сразу. И в первый момент испугался, затем пробормотал смущённо:
— Здравствуйте.
Мне вдруг стало неловко за его смущение.
— Знаете, — сказала, — извините за тот день. Возможно, я каким-то действием задела вас или обидела. Но, уверяю, я этого не хотела.
— Нет, нет! Вам не за что извиняться, — оборвал он. — Причина во мне…
— Всё-таки до того раза никогда
не встречались с вами.
— Да уж. Никогда. — Он усмехнулся, затем смущённо замолчал, а я не нашла, что ещё сказать. Стояла, раскачивая сумкой взад-вперед и украдкой поглядывая на него.
Трезвый он очень даже ничего. Прямой и открытый взгляд — визитная карточка парня. А есть ещё неправильный излом губ, притягательный этой неправильностью. Я невольно начала сравнивать его губы со втянутой Кирюхиной нижней губой: у Аниськина вечно такой вид, словно дососал горошину витамина С до кислоты.
— Скажите, а зачем вы носите с собой котёнка?
— Я его выгуливаю.
— Кошка же не собака. Зачем её выгуливать?
— Не знаю. Это мой первенец, мне его подарила племянница, у них недавно кошка разродилась. У меня нет книг о воспитании кошек, зато есть Бенджамин Спок, который остался от моей старшей сестры. А в Споке четко прописано, что дети должны дышать свежим воздухом. Каждый день, по нескольку часов.
При этих словах мне вспомнилось, как он выгуливал котёнка в прошлый раз.
— Можно? — спросила я.
— Да, конечно.
Я погладила котёночка по головёнке — не ладонью, а кончиками пальцев. Он попытался достать до меня лапкой, но затем передумал и нахохлился от удовольствия.
— Сколько ему?
— Только глаза открыл на этой неделе.
— А как зовут?
— Людвиг… То есть это меня Людвигом зовут… вот. Необычное имя, правда?
— Вовсе нет, — ответила я. — Моего дедушку тоже Людвигом звали. Он из поволжских немцев. Я, правда, его плохо помню. — Это мягко сказано, дедушку я вообще не помню. Только образ. Он потом куда-то исчез, мама долго мялась, но все-таки ответила, что дедушка от нас ушел. Не родной он был.
— А вас-то как зовут?
— Вера.
— Мне кажется, мы все-таки встречались, Вера. Но не в этой жизни.
После этой фразы я поняла, что ничего не могу с собой поделать. Я не могла оторваться от неровного изгиба его губ и просто таяла от подкупающего прямого взгляда. Людвиг предложил прогуляться по парку, и я не отказалась. Не было ни единой причины, по которой я могла бы воспротивиться этому предложению. Наоборот, мне очень хотелось пройтись с ним, чтобы слушать его речь, его голос. Потому что когда он говорил, внутри меня что-то переворачивалось.
Мы гуляли по неосвещенным аллеям парка, не добираясь, правда, до леса. Он не такой густой, однако ночью в нем запросто можно заблудиться. Мы разговаривали о всякой ерунде. О котятах и котах, о деревьях, об осенней слякоти, из-за которой невозможно ходить в хорошей обуви… Чуть позже я осторожно просунула ладонь под его руку, Людвиг поежился и кашлянул, а я ощутила трепет в груди. Господи, удивительны