На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 86
из озера, мягко покачиваясь в тёмной глубине, когда невдалеке опять послышалось прежнее: «Догоняй!.. Догоняй!» Ещё во сне я почувствовал, как шерсть на моем загривке поднялась дыбом, и проснулся с глухим рычанием. С сожалением я поднялся со своего хорошего места и, скользя вдоль кустарника, пошел параллельно собачьему лаю. Подбадривая друг друга, захлёбываясь от злобы, они приближались из-за деревьев. Я мог бы водить их за собой до вечера. Только снег в лесу слишком глубок для меня.
Сделав большой круг, я снова побежал, и теперь собачьи крики слышались впереди. Этих обмануть было просто. Но где их хозяева? Я бесшумно крался под густым подлеском, время от времени останавливаясь и прислушиваясь…
Они шли впереди на расстоянии одного прыжка и переговаривались негромко. Несколько человек с ружьями.
— А сколько может стоить его шкура?
— Тысячи полторы…
— Стив говорил, он хитрый, почти как человек…
— Этот будет десятым и, надеюсь, не последним…
— А ты ружье держи крепче, а то как выскочит из-за этого куста!..
Лёгкая добыча. Шумят и пахнут железом на весь лес. Может быть, мне тоже поохотиться?
Позволив людям уйти вперед, по моим, уже остывшим, следам, я пошел глубже в лес, надеясь, что они отстанут. Глубокий снег замедлял бег собак, также как и мой, и уставали они не меньше.
Но только не Лохматый! Я узнал его голос. Он как бешеный мчался по следу, распутывая все мои «петли». Он мне надоел!
Я остановился на поляне и стал ждать… Какое мягкое сегодня солнце. Совсем весеннее. Я переступил с лапы на лапу и кроме едкого раздражения почему-то почувствовал в себе глубокую печаль, и снова холодок поднял шерсть на загривке…
Они выскочили прямо на меня. Несколько собак, захлёбывающиеся от злобного лая. Одна из них не смогла остановиться. Ударом лапы с выпущенными когтями я отшвырнул её в сторону и бросился на остальных. Те рассыпались с визгом. А мне так хотелось приглушить их мерзкие голоса. Но лохматые твари не подбегали ближе, уже зная длину моих когтей. Первая собака так и лежала, и снег вокруг неё стал красным. Во мне не осталось ни следа прежней печали, раздражение превратилось в глухую ярость. И вдруг из-за деревьев прогремел выстрел. Бок обожгло, но в своей ярости я не почувствовал боли. Я повернулся и прыгнул. Человек вскрикнул, выронил ружье, которое хрустнуло под моими лапами, и упал в снег. Придавив его к земле, я полоснул когтями, и он снова закричал. И столько ужаса было в этом крике, таким неприятно мягким оказалось его тело под моими лапами, что с отвращением отскочив, я побежал прочь.
Бок болел, по шерсти текла струйка крови и падала в снег крупными каплями. За мной тянулась алая дорожка из этих капель, и в воздухе пахло моей кровью. Я бежал всё медленнее, задыхаясь от бега и боли. В голове шумело. Маленький кусочек железа в моем теле делал меня хромым и беспомощным. Можно было забраться под эти камни… лечь и уснуть. Уснуть… Если я остановлюсь, они догонят меня и убьют, и я заставлял себя бежать. Горло горело, язык стал сухим и горячим. Я останавливался на мгновение, чтобы зализать рану, и мчался дальше. Воздух звенел собачьим лаем и человеческими криками. Когда