На пороге ночи стр. 389
установить с ним контакт, то только мне. Он достаточно развращен, чтобы захотеть со мной встретиться.
– Ладно, – согласился Матайас. – Но пожалуйста, контролируй себя и не лезь в дела следствия. По моему твердому убеждению, Робин – манипулятор, и я упомяну об этом в своем отчете. Впрочем, вся группа думает так же.
Санди промолчала. Она больше ничего не могла сделать для Робина. Приговор фактически уже вынесен. Если мальчик попадет в руки ФБР, ему грозят двадцать или тридцать лет пребывания в психиатрической больнице для заключенных. Его юный возраст не будет принят в расчет, потому что все чаще детей стали осуждать на те же сроки, что и взрослых, без малейшего снисхождения.
«Мое мнение как эксперта не будет учтено, – подумала она. – Особенно после случившегося. Агрессия Декстера разбила все мои надежды. Вместо меня назначат кого-нибудь другого, и этот другой не даст себе труда как следует разобраться в деле. Если мне и позволят высказаться, то лишь в качестве свидетеля. Такие показания могут быть приняты во внимание, только и всего. Я никак не смогу повлиять на ход событий».
Она сжала кулаки, в то время как к глазам подступали слезы. Почувствовав, что веки стали влажными, Санди отвернулась, чтобы скрыть свое состояние от изучающего взгляда начальника.
Прошло три часа с тех пор, как опергруппа начала обыск в служебном помещении Андрейса, обследуя каждый уголок. Прибывший на место специалист вскрыл вделанный в стену сейф, но все безрезультатно. Любитель зрелищ оказался настолько предусмотрительным, что не оставил никаких следов. В офисе Андрейса не было ничего, что выходило бы за рамки его интереса к цирку и музыкальной комедии. Над рабочим столом хозяина висела старая афиша популярного в 1950-е годы варьете «Зигфилд Фолиз». Стены украшало множество фотографий синхронного плавания, вновь вошедшего в моду после Второй мировой войны. На одной Сандра узнала Эстер Уильямс – чемпионку США по плаванию и кинозвезду Голливуда. Это был особый мир, вне времени и пространства, окрашенный в поблекшие тона, где от конфетти пахло старыми окурками, а блестки приобрели серую матовость золы.
– Их засекли! – раздался вдруг вопль Матайаса Миковски. – Какой-то парень, путешествующий автостопом, сказал, что его чуть не сбил автомобиль с тонированными стеклами, промчавшийся на бешеной скорости. Почти сразу машина резко затормозила, выехав на обочину, и водителя, открывшего дверь, стошнило прямо в кювет. По описанию, которое дал свидетель, можно предположить, что речь идет об Андрейсе. Заявление туриста подтверждается и показаниями владельца станции техобслуживания. Мужчина лет шестидесяти завернул к нему, чтобы заправиться… Вот здесь, взгляните.
Он подошел к карте, развернутой на столе, и воткнул в нее цветной флажок.
– Не видел ли заправщик двух ребят с ним? – спросила Санди.
– Нет, только мужчину, – ответил специальный агент. – Он не смог рассмотреть, находился ли внутри еще кто-нибудь, из-за тонированных стекол.
– А если Андрейс их убил? – прошептала Санди.
– Этого нельзя исключать, – вздохнул Миковски. – Он мог отравить мальчишек за время поездки, подсыпав яд в питье. Потом ему не составило труда закопать их где-нибудь в кустах.
Больше не было произнесено ни слова. Все молча уставились на карту, словно она могла подсказать ответ.
– Так или иначе, теперь известно, в каком направлении они едут, – сказал Миковски. – Это сужает поле поиска среди агентств по недвижимости.