На семи ветрах стр. 33
школьников, которые охотно давали ему списывать сочинение или решённую задачку, в поле на прополке, непонятно как, перевыполнял нормы выработки, хотя и работал обычно ленивее других.
— А что, разве плохо я с бабкой придумал? — похвалился Дима. — Не губить же мне свою молодую жизнь из-за этих пискляков. А теперь — смотри, завидуй! — он картинно ударил себя в грудь кулаком, — вольный казак, свободный гражданин республики!
— Номер с бабкой не пройдёт, гражданин республики! — хмурилась Таня. — Да и тебе не советую…
— Эх, Татьяна, зря ты с этими утятами связалась, — с сожалением вздохнул Дима.
— Почему зря?
— Возня одна, хлопоты. Да и сама ты много потеряла.
— Что
я потеряла? — насторожилась Таня.
— Да вот хотя бы Федьку Стрешнева. Был у тебя дружок закадычный, можно сказать, рыцарь без страха и упрёка, только что твой шлейф не носил да серенады не распевал под окном. А как ты его на комитете отчитала, так он теперь твой супротивник на всю жизнь.
— Почему противник? — опешила Таня. — Я же про дело говорила, про общественное…
— А всё равно он слово дал, что никогда тебе этого не простит… Я сам слышал. Ты смотри, какую я штуку достал…
Димка вытащил из кармана небольшую фигурку, вырезанную из корня дерева; на непомерно вытянутой шее сидела небольшая девчачья головка с курносым носом и широко открытым ртом. Димка повертел проволочную ручку, и прилаженная с задней стороны фигурки маленькая трещотка издала сухой, деревянный треск.
Побледнев, Таня выхватила фигурку девочки-трещотки.
— Где взял?
— Парамонова поделка. Он ею сегодня ребят забавлял. Вот уж хохотали они… Только, по-моему, Парамон не сам придумал, а по Фединой подсказке…
Таня в замешательстве отошла в угол. Фигурка, казалось, жгла ей руку. Выдвинув ящик комода, она поспешно сунула её под бельё.
— Ладно, Татьяна, не плачь, не рыдай, — ухмыльнулся Димка. — Одна не останешься. Есть и другие ребята на свете. А нужно будет, мы этого Стрешнева поприжмём. — Он кивнул на утят. — Накорми ты этих обжор поскорее, да двинем в кино. В «Коммунаре», говорят, знатную картину показывают.
Предупредив, что зайдёт под вечер, Дима пошёл к двери. Таня схватила какие-то тетради и книжки и сунула их Диме в руки:
— Передай Стрешневу… И чтоб ноги его здесь не было…
Удовлетворённо хмыкнув, Дима небрежно сунул тетради и книжки за пазуху и вышел на улицу.
Что там ни говори, а он ловко провёл разговор о Федьке Стрешневе, и теперь ему, пожалуй, можно будет почаще заглядывать в дом к Фонарёвым.
Глава 13
А в это время Варвара Степановна сидела в кабинете директора школы. Корзина с попискивающими утятами стояла около натопленной печки.
С недоумением поглядывая на корзину, Алексей Маркович маршировал в своих начищенных скрипучих сапогах по кабинету. Он то и дело вытягивал руки из карманов синих просторных галифе и начинал усиленно жестикулировать, словно делал очередной доклад с трибуны, но потом, спохватившись, вновь засовывал руки в глубокие карманы.
— Та-ак!.. Очень даже красиво! — говорил он. — Пошли на поводу у отсталой, несознательной колхозницы. Можно сказать, у первой склочницы в деревне. И срываете план развития общественного птицеводства. Да вы понимаете, уважаемая Варвара Степановна, что вы натворили?
Звягинцев с сожалением посмотрел на учительницу. Как-никак, а она не работала в родниковской школе два года и многого,