На службе Мечу стр. 34
мэм, — ответил Вассари. Он повернул голову, внимательно вглядываясь в неё через стекло шлема. — А что?
— Я не про результаты думаю, главстаршина, — сказала Абигайль. — Я имела ввиду, записывают ли компьютеры траекторию мишени при каждом её проходе?
— Так точно, мэм. Записывают, — ответил Вассари, а затем медленно улыбнулся. — Вы подумали о том самом, о чём я подозреваю, что вы подумали, мэм?
— Вероятно, — ответила она с проказливой улыбкой. — А наше программное обеспечение справится с анализом?
— Я думаю справится, — сказал Вассари с выражением человека, который мог бы сейчас задумчиво потирать подбородок.
— “Хорошо, тогда нам следует поскорее это организовать, — сказала Абигайль, кивнув шлёмом на дисплей. — Второй проход для 36-го гразера может начаться в любую минуту.
— Так точно, мэм. Как вы хотите, чтобы я это сделал?
— Я надеюсь, что беспилотник уклоняется по заранее заданной зацикленной программе, а не в результате случайных манёвров. Если это так, то существует начальная точка программы, с которой она повторяется. Будем на это рассчитывать. Если у нас есть такая возможность, давайте пропустим каждый отдельный проход через алгоритм анализа последовательностей и посмотрим, не получится ли установить триггер автоматического распознавания цикла в программу стрельбы.
— Если миз гардемарин позволит, — сказал Вассари с широчайшей улыбкой, — мне нравится, как работает её голова.
— “Скажете мне это, когда у нас всё получится, главстаршина, — ответила Абигайль, а он кивнул и начал набирать команды на своём пульте.
Абигайль откинулась назад и принялась наблюдать, как беспилотник совершает второй из проходов, предназначенных для Гразера 36. На этот раз расчёт Григовакиса справился значительно лучше... но по прежнему остался с очень низкими цифрами. В этом они были не одиноки, и Абигайль хотела бы знать, кто на самом деле придумал придать осевое вращение мишени. Ни один расчёт не был предупреждён, с чем они могут столкнуться, и это не казалось ей типичной для коммандера
Блюменталя идеей. Зато выглядело в точности как если бы капитан Оверстейген решил собственноручно усложнить им жизнь. Улыбка Абигайль стала более лукавой при мысли о возможности преодолеть одну из его мелких пакостей.
Беспилотник вернулся на исходную позицию для третьего и последнего прохода для обстрела целеуказателем Гразера 36, и Абигайль повернулась, чтобы взглянуть на шефа Вассари.
— Ну что, получается, главстаршина? — вполголоса спросила она.
— Достаточно неплохо... вроде бы, мэм. У нас есть хорошие записи примерно половины предыдущих проходов. По другой половине, похоже, у нас не было непрерывного захвата цели сенсорами установки, так что данные фрагментарные. Компьютеры подтверждают, что это на самом деле повторяющаяся заранее заданная программа, но нам нужно ещё по крайней мере полдюжины проходов, чтобы обнаружить точку зацикливания. С другой стороны, у нас есть подробный анализ минимум двадцати предыдущих запусков. Если случится повторение одного из них, и у нас будет достаточно хороший захват чтобы это отследить, вроде как должно получиться, мэм”.
— Думаю, нам придется этим удовлетвориться, главстаршина, — сказала она, глядя, как на дисплее появились результаты работы расчёта Григовакиса при последнем запуске мишени. Они были лучшими из трёх, но всё равно не производили особого впечатления. Лучшая эффективность поражения мишени, которую они оказались способны продемонстрировать, составляла менее пятнадцати процентов от максимально возможной.