На солнечной стороне улицы стр. 199
голову.
Довольно долго мы смотрели в глаза друг другу… Она сонно и спокойно; я - с любопытством.
- …Мы ведь встречались прежде? - спросила она наконец… - В… Иерусалиме?
- …и в Иерусалиме… - сказала я.
Странно, как она никогда не могла меня запомнить! Это она-то, со своей поразительной, профессиональной памятью на лица, детали, цвет… В который раз это меня задело: да что я, в конце концов, была для нее прозрачной - вроде того, как высшие силы, по воле которых вершатся наши судьбы, невидимы нашему глазу?
И, может быть в отместку, я произнесла:
- Я ваш автор.
- Вы издаетесь в "Абрамс"?
В то время издательство "Abrains Harry N. Abrains" готовило к изданию книгу по современному искусству, где некий раздел был посвящен и ее творчеству, с репродукциями картин, - в связи с чем, вероятно, она и оказалась в Нью-Йорке.
- Да нет… Ваш автор - в том смысле, что сочиняю о вас книгу! Роман…
Она хмыкнула, подняла брови, тряхнула головой, окончательно просыпаясь. Нахмурилась:
- Забавно… Да… как вы смеете?!… Что, собственно, вы… - но вдруг рассмеялась и проговорила:
- Ну и черт с вами!
Опустив руку, нащупала на полу свой бокал, подняла, отпила глоток.
- Так где ж я нахожусь в данный момент? - спросила она. - В данный момент, в вашем романе. В финале?
- Еще не знаю, - сказала я. - Возможно… И мы почти синхронно подняли свои бокалы.
- "Прощай же, книга…"? - усмехнувшись, спросила она…
- Ну, почему же, - возразила я…
На мгновение меня коснулась мысль, вполне банальная, с давних пор ужасавшая не одного писателя: а вдруг это не я пишу о ней книгу, а она - обо мне? Вдруг не она - мой вымысел, а я - ее? И несколько секунд с тайным страхом я вглядывалась в ее насмешливое лицо…
Но вовремя опомнилась и перевела дух: она была возмутительно молода. Она не старела, - то есть обладала классической привилегией литературного героя, его преимуществом перед автором - вполне смертной особью с камнями в желчном пузыре и астмой, усугубляющейся с годами.
- Ну почему же, - повторила я мягко. - Книга только еще пишется…
***Однажды, не так давно, когда я поняла, что забыла все, совсем, помню лишь названия двух-трех улиц (давно уже переименованных), я попросила отца нарисовать план Ташкента по памяти.
Меня заботит тающая вещественность, скудеющая плотность мира, которая позволяет если не останавливать время, то хоть немного тормозить его скользящий гон.
Мой отец - художник, у него профессиональная визуальная память и прекрасное чувство ориентации в пространстве. Довольно
быстро, по ходу роняя названия, он набросал карандашом паутинки улиц, обвел кружочки площадей, в центре поместил большой овал - Сквер Революции.
С тех пор каждого знакомого ташкентца я просила рисовать по памяти план города.
И каждый рисовал нечто совершенно отличное от реально существовавшей карты.
Что это значит? Страшно подумать! Что каждый жил в каком-то своем городе? В каком-то своем, вымышленном, нереальном городе? Так может быть, его вообще никогда не существовало?
***Двадцать лет спустя после отъезда я оказалась в Ташкенте по служебным делам.
Как и предполагала, с первых же минут, уже в аэропорту, пахнула мне в лицо застылая в воздухе