Библиотека

НА СУШЕ И НА МОРЕ 1968 стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

зыбь. Сазанов держался ближе к крутому берегу: там глубже. Сейнер начало потряхивать. Из переговорной трубки доносились сдержанные ругательства механика. Капитан улыбнулся.

— Ты что, Сережа? На кого сердишься? Прибавь оборотов!

— Есть прибавить оборотов!..

Через десяток минут сейнер вышел из устья Пахачи в океан.

— Полный вперед! — Капитан перевел рукоятку, круто переложил штурвал и передал его Макару Рублеву.

Сейнер лег на курс — бухта Сомнения.

Глава 2

Сто раз в году атакуют Камчатку циклоны. Воздушная круговерть, разметнувшись над океаном, несется от Японских островов к северу, выплескиваясь на берега, разметывая рыбацкие флотилии. Наткнувшись на двойной гребень каменистых хребтов, циклон рвет на его остриях свои

крылья, рассыпаясь дождем и снегом…

Бухта Сомнения ощутила дыхание «южака» под вечер. Распахнутая навстречу ветрам, она равнодушно принимала в свои объятия беснующиеся волны. Распустив пенистые лохмы, яростно приплясывая, они выплескивались на обнаженную прибойную полосу. Тучи брызг достигали каменной террасы, на которой виднелись черные палатки. Это и был лагерь геолого-поисковой партии.

Палатки намокли, провисли. Над одной, шестиугольной, гремела покосившаяся жестяная труба. Из дверного прореза этой палатки показался парень с бледным носатым лицом. Он взглянул на трубу и сказал:

— Должна свалиться.

— Закрепил бы. Надоедает стук, — раздался из палатки женский голос.

Парень не сдвинулся с места, поглядел на море — и нырнул в палатку.

— Все его профиль выводишь? — ухмыльнулся он, заглянув через плечо девушки в спортивном костюме, удобно примостившейся на ящике с образцами. Перед ней лежала геологическая карта, и она в задумчивости что-то рисовала на полях.

— «Прелестным пальчиком писала заветный вензель «О» да «Е»». Тоже мне, хм, Татьяна Ларина в лыжных штанах.

— Тебе-то что? — нахмурила девушка брови.

— Зависть гложет, Верочка. И ревность. Ты бы мой портрет рисовала…

— Чего это ради?

— Ну хотя бы ради моей любви к тебе. — Парень поднял палец. — Жрать хочется, а все равно люблю.

— «Любовь, любовь»… зарядил одно и то же, — поморщилась Вера — Играешь одним словом, Николай. Надоело!

— А Паганини, знаешь, как играл на одной струне!

— Так то Паганини. Гений! А ты?.. — девушка махнула рукой.

Николай Солодов, младший геолог партии, улегся на раскладушку и с головой залез в спальный мешок. Полежал и дурашливо продекламировал:

— «Я верил Вере чистой верой и в веру Веры верил я…»

— Вот-вот, и до альбомных стишков дошли.

— Да-a, Верочка, — протянул Солодов. — Любовь не шутка. И никуда тебе от нее не деться. Ты в треугольнике из несгибаемых женихов: олюторский Чайльд Гарольд сэр Нечепорюк, синеглазый птенец Серенко и я — единственный без сучка и задоринки..

— Выструганный, — уточнила Вера.

Но Солодов сделал вид, что не расслышал:

— И кроме руки и сердца предлагающий московскую жилплощадь со всеми удобствами. По окончании договора.

Мокрый полог палатки распахнулся. Вошел старший геолог Краев, высокий, в плаще. Он тряхнул головой, и нахлобученный башлык упал на плечи, открыв худые, землистого цвета щеки с глубоко врезавшимися морщинами. Движения геолога были усталыми, и казалось, будто двигается он по частям: поворачивая сначала голову, затем корпус и, наконец, ноги. Краев положил на стол клубок стеблей морской капусты и вывалил из карманов плаща несколько горстей ракушек.

— Вот и вся добыча, — так же устало, не спеша сказал оп. — Сейчас начнем стряпню.

Вера подложила в печь угля, поставила на нее ведро с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.